Святые царственные мученики → Блог

Администратор блога:
Полезные ресурсы
0
Документы:
Оригинал Отречения
http://www.rusarchives.ru/evants/exh...s-kat/34.shtml
Другие документы
http://www.rusarchives.ru/evants/exh...yths-kat.shtml
Письмо генерала В.И.Гурко царю (4 марта 1917г - через два дня после Отречения):
http://forum-history.ru/showpost.php...postcount=2069
Дневники Николая Второго:
http://militera.lib.ru/db/nikolay-2/index.html
http://www.rus-sky.com/history/library/diaris/1894.htm
Дневники Александры Федоровны
http://www.ruspred.ru/arh/00/24.php
http://rom-dinastiya.narod.ru/AfDn.html
17 октября 1905 г.
Манифест об усовершенствовании государственного порядка
http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/oct1905.htm
23 апреля 1906 г.
Высочайше утвержденные Основные Государственные Законы
http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/apr1906.htm
Свод законов Российской Империи:
http://civil.consultant.ru/code/
Устав о промышленном труде РИ (времен Николая II)
http://www.hist.msu.ru/Labour/Law/ustav.htm
Сборник документов по убийству Царской семьи.
http://www.rus-sky.com/history/library/docs.htm
Много различных материалов по истории России 1894-1918гг и истории Царской семьи:
http://www.rusempire.ru/index.php?op...art=0&limit=50

Об экономике царской России (промышленность, с\х, положение рабочих, образование и пр.)
http://www.zlev.ru/105/105_11.htm
Динамика численности населения России в 1897-1914гг
http://demoscope.ru/weekly/knigi/polka/gold_fund05.html

Книги:
качаем с http://rutracker.org:
Внешняя политика Императора Николая II (1894-1917):
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4251375
Царствование императора Николая II в 1894—1917 гг. в цифрах и фактах.:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4135285
Господь да благословит решение мое… Император Николай II во главе действующей армии и заговор генералов:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3774253
Подлинная Императрица. Последняя Великая Княгиня:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3774230
Чудеса Царственных Мучеников:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3775571
Николай II. Очерки истории Императорской России:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4129096
Венценосная мученица. Жизнь и трагедия Александры Феодоровны, Императрицы Всероссийской:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4129027
Государь на фронте. Воспоминания./ Сэр Дж. Хэнбери-Уильямс. Император Николай II каким я его знал; П.К. Кондзеровский. В ставке Верховного: Сборник:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4117809
Царь Николай II и новые мученики: пророчества, чудеса, открытия и молитвы. Документы:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3784152&spmode=full
и др.





Книги он-лайн:
Н.Соколов. Убийство Царской семьи
http://www.hrono.ru/libris/lib_s/ubi12.html
А.И.Спиридович. Великая война и Февральская революция
http://www.hrono.ru/libris/lib_s/spirid000.html
http://militera.lib.ru/memo/russian/..._ai/index.html
Воспоминания бывшего воспитателя Наследника Цесаревича Алексея Николаевича Пьера Жильяра:
http://www.rusbereza.ru/svtcm/jilyar/2.html
Дж.Бьюкенен. Мемуары дипломата
http://militera.lib.ru/memo/english/buchanan/21.html
Морис Палеолог. Царская Россия во время войны.
http://militera.lib.ru/memo/french/p...gue/index.html
Морис Палеолог. Царская Россия накануне революции:
http://az.lib.ru/p/paleolog_m/text_0010.shtml
Отречение Николая Второго. Воспоминания очевидцев
http://www.golubinski.ru/history/otrechenie.htm
Книга воспоминаний в.к. Александра Михайловича
http://tzarskiy-khram.narod.ru/velk5.html
Р.Вильтон. "Последние дни Романовых"
http://ricolor.org/history/mn/nv/end/vilton/
Из книги: Дитерихс М.К. Убийство Царской Семьи и Членов Дома Романовых на Урале. Владивосток, 1922. Кн. 1-2.
http://www.rusk.ru/st.php?idar=323777
П.Мультатули «Господь да благословит решение мое...»
http://militera.lib.ru/research/multatuli/index.html
Е.Е.Алферьев. "Император Николай II как человек сильной воли":
http://www.russian-inok.org/books/nikolay2.html#local5
Ольденбург С.С. Царствование императора Николая II (можно скачать):
http://www.belrussia.ru/page-id-576.html


Интересные статьи:
Два Ленских расстрела (1912 и 1938)
http://memorial.ru/docs/bodaybot.html
Первая мировая война - в России того времени ее называли Вторая Отечественная. Забытая правда о героизме народа в той войне. В.Воронов. Русские не сдаются:
http://www.versii.com/news/184915/
Император, который знал свою судьбу
http://www.petroprognoz.spb.ru/artic...1-10-2006.html
http://www.proza.ru/texts/2007/11/22/518.html
Ложные мифы и неизвестная правда
http://www.proza.ru/texts/2007/11/22/512.html
Правда и кривда об убийстве Царской семьи
http://www.proza.ru/texts/2008/06/01/539.html
90-летие убийства Царской семьи
http://www.proza.ru/texts/2008/07/18/552.html
Реабилитация Царской семьи необходима
http://www.proza.ru/texts/2008/07/15/294.html
Хрустальные башмачки Великой княжны Анастасии
http://www.proza.ru/texts/2007/12/27/514.html
Судьба спасенного Цесаревича
http://www.petroprognoz.spb.ru/anali...i-Semenov.html
Анна-Анастасия
http://www.proza.ru/texts/2008/08/15/170.html
Ночь без рассвета
http://www.proza.ru/texts/2008/08/15/177.html
Александр Музафаров. Виноват ли Государь в революции 1917 года?
http://derzava.com/art_desc.php?aid=173
Много интересных статей о дореволюционной России, о Русско-Японской войне и ПМВ, а также о русском зарубежье на сайте Белая Россия:
http://belrussia.ru/list-c-articles.html
http://www.belrussia.ru/list-c-prerevolution.html
http://www.belrussia.ru/list-c-ww1.html
http://www.belrussia.ru/list-c-rusjap.html
http://www.belrussia.ru/list-c-ruszar.html
http://www.belrussia.ru/page-id-377.html
и на авторской странице сайта Проза.ру:
http://proza.ru/avtor/borisromanov

Фото альбомы:
http://www.rustrana.ru/gallery.php?r_id=1790
Царская семья:
http://www.galereia.ru/taxonomy/term/25/9
Отличные цветные фотографии (Прокудина-Горского - фотографа царя) России 1907-1917гг
http://kot-begemott.livejournal.com/73148.html
Фотографии коронационных торжеств в Москве в мае 1896 года
(а также фотографии на Ходынском поле):
http://retromoscow.livejournal.com/5...age=1#comments
Фотогалерея "Последние Романовы":
http://club.rc-mir.com/forum7467.html
http://narod.ru/disk/6342179000/Romanovy.rar.html

Официальный сайт Российского Императорского Дома
http://www.imperialhouse.ru/rus/dyna.../news/vin.html

Царь Николай. Песни Жанны Бичевской
http://www.artistka.ru/nik.html
Поэзия. С.С.Бехтеев - о Николае, о Царской Семье, о Царской России:
http://neugasimaia-lampada.narod.ru/Page3.html
Видео-клип известного английского певца Энгельберта Хампердинка
"Слишком прекрасно, чтобы длиться долго" (Too Beautiful To Last):
http://www.youtube.com/watch?v=HaQd9...eature=related
Он включил эту песню в свой альбом лучших песен (The Greatest Love Songs).
"Прости, Батюшка, прости родненький"
+2
Песня эта написана на стихи Сергея Бехтеева (1879-1954). Гвардейский офицер императорской армии Сергей Бехтеев в годы революционных потрясений не изменил своей Присяге и остался верен своему Царю. Несколько своих стихотворений Сергею Бехтееву удалось переправить Царской Семье, находившейся в заточении. И Царственные узники не просто знали, но и любили его стихи.

Святые царственные мученики
+3
Будущий Император Всероссийский Николай II родился 6 (18) мая 1868 года, в день святого праведного Иова Многострадального. Он был старшим сыном Императора Александра III и его супруги Императрицы Марии Феодоровны. Воспитание, полученное им под руководством отца, было строгим, почти суровым. «Мне нужны нормальные здоровые русские дети» — такое требование выдвигал Император к воспитателям своих детей. А такое воспитание могло быть по духу только православным. Еще маленьким ребенком Наследник Цесаревич проявлял особую любовь к Богу, к Его Церкви. Он получил весьма хорошее домашнее образование — знал несколько языков, изучил русскую и мировую историю, глубоко разбирался в военном деле, был широко эрудированным человеком. У Императора Александра III была программа всесторонней подготовки Наследника к исполнению монарших обязанностей, но этим планам в полной мере не суждено было осуществиться…


Императрица Александра Феодоровна (принцесса Алиса Виктория Елена Луиза Беатриса) родилась 25 мая (7 июня) 1872 года в Дармштадте, столице небольшого германского герцогства, к тому времени уже насильственно включенного в Германскую империю. Отцом Алисы был Великий герцог Гессен-Дармштадтский Людвиг, а матерью — принцесса Алиса Английская, третья дочь королевы Виктории. В младенчестве принцесса Алиса — дома ее звали Аликc — была веселым, живым ребенком, получив за это прозвище «Санни» (Солнышко). Дети гессенской четы — а их было семеро — воспитывались в глубоко патриархальных традициях. Жизнь их проходила по строго установленному матерью регламенту, ни одной минуты не должно было проходить без дела. Одежда и еда детей были очень простыми. Девочки сами зажигали камины, убирали свои комнаты. Мать старалась с детства привить им качества, основанные на глубоко христианском подходе к жизни.


Первое горе Аликс перенесла в шесть лет — от дифтерии в возрасте тридцати пяти лет умерла ее мать. После пережитой трагедии маленькая Аликс стала замкнутой, отчужденной, начала сторониться незнакомых людей; успокаивалась она только в семейном кругу. После смерти дочери королева Виктория перенесла свою любовь на ее детей, особенно на младшую, Аликс. Ее воспитание, образование отныне проходило под контролем бабушки.

Первая встреча шестнадцатилетнего Наследника Цесаревича Николая Александровича и совсем юной принцессы Алисы произошла в 1884 году, когда ее старшая сестра, будущая преподобномученица Елизавета, вступила в брак с Великим князем Сергеем Александровичем, дядей Цесаревича. Между молодыми людьми завязалась крепкая дружба, перешедшая затем в глубокую и все возрастающую любовь. Когда в 1889 году, достигнув совершеннолетия, Наследник обратился к родителям с просьбой благословить его на брак с принцессой Алисой, отец отказал, мотивируя отказ молодостью Наследника. Пришлось смириться перед отцовской волей. В 1894 году, непоколебимую решимость сына, обычно мягкого и даже робкого в общении с отцом, Император Александр III дает благословение на брак. Единственным препятствием оставался переход в Православие — по российским законам невеста Наследника российского престола должна быть православной. Протестантка по воспитанию, Алиса была убеждена в истинности своего исповедания и поначалу смущалась необходимостью перемены вероисповедания.


Радость взаимной любви была омрачена резким ухудшением здоровья отца — Императора Александра III. Поездка в Крым осенью 1894 года не принесла ему облегчения, тяжелый недуг неумолимо уносил силы…


20 октября Император Александр III скончался. На следующий день в дворцовой церкви Ливадийского дворца принцесса Алиса была присоединена к Православию через Миропомазание, получив имя Александры Феодоровны.


Несмотря на траур по отцу, было решено не откладывать бракосочетание, но оно состоялось в самой скромной обстановке 14 ноября 1894 года. Наступившие затем дни семейного счастья вскоре сменились для нового Императора необходимостью принятия на себя всего бремени управления Российской империей.


Ранняя смерть Александра III не позволила вполне завершить подготовку Наследника к исполнению обязанностей монарха. Он еще не был полностью введен в курс высших государственных дел, уже после восшествия на престол многое ему пришлось узнавать из докладов своих министров.


Впрочем, характер Николая Александровича, которому при воцарении было двадцать шесть лет, и его мировоззрение к этому времени вполне определились.


Лица, стоявшие близко ко двору, отмечали его живой ум — он всегда быстро схватывал существо докладываемых ему вопросов, прекрасную память, особенно на лица, благородство образа мыслей. Но Цесаревича заслоняла мощная фигура Александра III. Николай Александрович своей мягкостью, тактичностью в обращении, скромными манерами на многих производил впечатление человека, не унаследовавшего сильной воли своего отца.


Руководством для Императора Николая II было политическое завещание отца: «Я завещаю тебе любить все, что служит ко благу, чести и достоинству России. Охраняй самодержавие, памятуя притом, что ты несешь ответственность за судьбу твоих подданных перед Престолом Всевышнего. Вера в Бога и святость твоего царского долга да будет для тебя основой твоей жизни. Будь тверд и мужествен, не проявляй никогда слабости. Выслушивай всех, в этом нет ничего позорного, но слушайся самого себя и своей совести».


С самого начала своего правления державой Российской Император Николай II относился к несению обязанностей монарха как к священному долгу. Государь глубоко верил, что и для стомиллионного русского народа царская власть была и остается священной. В нем всегда жило представление о том, что Царю и Царице следует быть ближе к народу, чаще видеть его и больше доверять ему.

1896 год был ознаменован коронационными торжествами в Москве. Венчание на царство — важнейшее событие в жизни монарха, в особенности когда он проникнут глубокой верой в свое призвание. Над царской четой было совершено Таинство миропомазания — в знак того, что как нет выше, так и нет труднее на земле царской власти, нет бремени тяжелее царского служения, Господь… даст крепость царем нашим (1 Цар. 2,10). С этого мгновения Государь почувствовал себя подлинным Помазанником Божиим. С детства обрученный России, он в этот день как бы повенчался с ней.


К великой скорби Государя, торжества в Москве были омрачены катастрофой на Ходынском поле: в ожидавшей царских подарков толпе произошла давка, в которой погибло много людей. Став верховным правителем огромной империи, в руках которого практически сосредотачивалась вся полнота законодательной, исполнительной и судебной власти, Николай Александрович взял на себя громадную историческую и моральную ответственность за все происходящее во вверенном ему государстве. И одной из важнейших своих обязанностей почитал Государь хранение веры православной, по слову Священного Писания: «царь… заключил пред лицем Господним завет — последовать Господу и соблюдать заповеди Его и откровения Его и уставы Его всего сердца и от всей души» (4 Цар. 23, 3). Через год после свадьбы, 3 ноября 1895 года, родилась первая дочь — Великая княжна Ольга; за ней последовало появление на свет трех полных здоровья и жизни дочерей, которые составляли радость своих родителей, Великих княжон Татианы (29 мая 1897 года), Марии (14 июня 1899 года) и Анастасии (5 июня 1901 года). Но эта радость была не без примеси горечи — заветным желанием Царской четы было рождение Наследника, чтобы Господь приложил дни ко дням царя, лета его продлил в род и род (Пс. 60, 7).


Долгожданное событие произошло 12 августа 1904 года, через год после паломничества Царской семьи в Саров, на торжества прославления преподобного Серафима. Казалось, начинается новая светлая полоса в их семейной жизни. Но уже через несколько недель после рождения Царевича Алексия выяснилось, что он болен гемофилией. Жизнь ребенка все время висела на волоске: малейшее кровотечение могло стоить ему жизни. Страдания матери были особенно сильны…


Глубокая и искренняя религиозность выделяла Императорскую чету среди представителей тогдашней аристократии. Духом православной веры было проникнуто с самого начала и воспитание детей Императорской семьи. Все ее члены жили в соответствии с традициями православного благочестия. Обязательные посещения богослужений в воскресные и праздничные дни, говение во время постов были неотъемлемой частью быта русских царей, ибо царь уповает на Господа, и во благости Всевышнего не поколеблется (Пс. 20, 8).


Однако личная религиозность Государя Николая Александровича, и в особенности его супруги, была чем-то бесспорно большим, чем простое следование традициям. Царская чета не только посещает храмы и монастыри во время своих многочисленных поездок, поклоняется чудотворным иконам и мощам святых, но и совершает паломничества, как это было в 1903 году во время прославления преподобного Серафима Саровского. Краткие богослужения в придворных храмах не удовлетворяли уже Императора и Императрицу. Специально для них совершались службы в царскосельском Феодоровском соборе, построенном в стиле XVI века. Здесь Императрица Александра молилась перед аналоем с раскрытыми богослужебными книгами, внимательно следя за ходом церковной службы.


Нуждам Православной Церкви Император уделял огромное внимание во все время своего царствования. Как и все российские императоры, Николай II щедро жертвовал на постройку новых храмов, в том числе и за пределами России. За годы его царствования число приходских церквей в России увеличилось более чем на 10 тысяч, было открыто более 250 новых монастырей. Император сам участвовал в закладке новых храмов и других церковных торжествах. Личное благочестие Государя проявилось и в том, что за годы его царствования было канонизировано святых больше, чем за два предшествующих столетия, когда было прославлено лишь 5 святых угодников. За время последнего царствования к лику святых были причислены святитель Феодосий Черниговский (1896 г.), преподобный Серафим Саровский (1903 г.), святая княгиня Анна Кашинская (восстановление почитания в 1909 г.), святитель Иоасаф Белгородский (1911 г.), святитель Ермоген Московский (1913 г.), святитель Питирим Тамбовский (1914 г.), святитель Иоанн Тобольский (1916 г.). При этом Император вынужден был проявить особую настойчивость, добиваясь канонизации преподобного Серафима Саровского, святителей Иоасафа Белгородского и Иоанна Тобольского. Император Николай II высоко чтил святого праведного отца Иоанна Кронштадтского. После его блаженной кончины царь повелел совершать всенародное молитвенное поминовение почившего в день его преставления.


В годы правления Императора Николая II сохранялась традиционная синодальная система управления Церковью, однако именно при нем церковная иерархия получила возможность не только широко обсуждать, но и практически подготовить созыв Поместного Собора.


Стремление привносить в государственную жизнь христианские религиозно-нравственные принципы своего мировоззрения всегда отличало и внешнюю политику Императора Николая II. Еще в 1898 году он обратился к правительствам Европы с предложением о созыве конференции для обсуждения вопросов сохранения мира и сокращения вооружений. Следствием этого стали мирные конференции в Гааге в 1889 и 1907 годах. Их решения не утратили своего значения и до наших дней.

Но, несмотря на искреннее стремление Государя к I миру, в его царствование России пришлось участвовать в двух кровопролитных войнах, приведших к внутренним смутам. В 1904 году без объявления войны начала военные действия против России Япония — следствием этой тяжелой для России войны стала революционная смута 1905 года. Как великую личную скорбь воспринимал Государь происходившие в стране беспорядки…


В неофициальной обстановке с Государем общались немногие. И все, кто знал его семейную жизнь не понаслышке, отмечали удивительную простоту, взаимную любовь и согласие всех членов этой тесно сплоченной семьи. Центром ее был Алексей Николаевич, на нем сосредотачивались все привязанности, все надежды. По отношению к матери дети были полны уважения и предупредительности. Когда Императрице нездоровилось, дочери устраивали поочередное дежурство при матери, и та из них, которая в этот день несла дежурство, безвыходно оставалась при ней. Отношения детей с Государем были трогательны — он был для них одновременно царем, отцом и товарищем; чувства их видоизменялись в зависимости от обстоятельств, переходя от почти религиозного поклонения до полной доверчивости и самой сердечной дружбы.


Обстоятельством, постоянно омрачавшим жизнь Императорской семьи, была неизлечимая болезнь Наследника. Приступы гемофилии, во время которых ребенок испытывал тяжкие страдания, повторялись неоднократно. В сентябре 1912 года вследствие неосторожного движения произошло внутреннее кровотечение, и положение было настолько серьезно, что опасались за жизнь Цесаревича. Во всех храмах России служились молебны о его выздоровлении. Характер болезни являлся государственной тайной, и родители часто должны были скрывать переживаемые ими чувства, участвуя в обычном распорядке дворцовой жизни. Императрица хорошо понимала, что медицина была здесь бессильна. Но ведь для Бога нет ничего невозможного! Будучи глубоко верующей, она всей душой предавалась усердной молитве в чаянии чудесного исцеления. Подчас, когда ребенок был здоров, ей казалось, что ее молитва услышана, но приступы снова повторялись, и это наполняло душу матери бесконечной скорбью. Она готова была поверить всякому, кто был способен помочь ее горю, хоть как-то облегчить страдания сына, — и болезнь Цесаревича открывала двери во дворец тем людям, которых рекомендовали Царской семье как целителей и молитвенников. В их числе появляется во дворце крестьянин Григорий Распутин, которому суждено было сыграть свою роль в жизни Царской семьи, да и в судьбе всей страны — но претендовать на эту роль он не имел никакого права. Лица, искренне любившие Царскую семью, пытались как-то ограничить влияние Распутина; среди них были преподобномученица Великая княгиня Елизавета, священномученик митрополит Владимир… В 1913 году вся Россия торжественно праздновала трехсотлетие Дома Романовых. После февральских торжеств в Петербурге и Москве, весной, Царская семья довершает поездку по древним среднерусским городам, история которых связана с событиями начала XVII века. На Государя произвели большое впечатление искренние проявления народной преданности — а население страны в те годы быстро увеличивалось: во множестве народа величие царю (Притч. 14, 28).

Россия находилась в это время на вершине славы и могущества: невиданными темпами развивалась промышленность, все более могущественными становились армия и флот, успешно проводилась в жизнь аграрная реформа — об этом времени можно сказать словами Писания: превосходство страны в целом есть царь, заботящийся о стране (Еккл. 5, 8). Казалось, что все внутренние проблемы в недалеком будущем благополучно разрешатся.


Но этому не суждено было осуществиться: назревала первая мировая война. Использовав как предлог убийство террористом наследника австро-венгерского престола, Австрия напала на Сербию. Император Николай II посчитал своим христианским долгом вступиться за православных сербских братьев…


19 июля (1 августа) 1914 года Германия объявила России войну, которая вскоре стала общеевропейской. В августе 1914 года необходимость помочь своей союзнице Франции заставила Россию начать слишком поспешное наступление в Восточной Пруссии, что привело к тяжелому поражению. К осени стало ясно, что близкого конца военных действий не предвидится. Однако с начала войны на волне патриотизма в стране затихли внутренние разногласия. Даже самые трудные вопросы становились разрешимыми — удалось осуществить давно задуманное Государем запрещение продажи спиртных напитков на все время войны. Его убеждение в полезности этой меры было сильнее всех экономических соображений.


Государь регулярно выезжает в Ставку, посещает различные секторы своей огромной армии, перевязочные пункты, военные госпитали, тыловые заводы — одним словом, все, что играло роль в ведении этой грандиозной войны. Императрица с самого начала посвятила себя раненым. Пройдя курсы сестер милосердия, вместе со старшими дочерьми — Великими княжнами Ольгой и Татьяной — она по несколько часов в день ухаживала за ранеными в своем царскосельском лазарете, помня, что требует Господь любить дела милосердия (Мих. 6, 8).


22 августа 1915 года Государь выехал в Могилев, чтобы принять на себя командование всеми вооруженными силами России. Император с начала войны рассматривал свое пребывание на посту Верховного главнокомандующего как исполнение нравственного и государственного долга перед Богом и народом: назначал пути им и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих (Иов 29, 25). Впрочем, Государь всегда предоставлял ведущим военным специалистам широкую инициативу в решении всех военно-стратегических и оперативно-тактических вопросов.


С этого дня Император постоянно находился в Ставке, часто вместе с ним был и Наследник. Примерно раз в месяц Государь на несколько дней приезжал в Царское Село. Все ответственные решения принимались им, но в то же время он поручил Императрице поддерживать сношения с министрами и держать его в курсе происходящего в столице. Государыня являлась самым близким ему человеком, на которого всегда можно было положиться. Сама Александра Феодоровна занялась политикой не из личного честолюбия и жажды власти, как об этом тогда писали. Единственным ее желанием было быть полезной Государю в трудную минуту и помогать ему своими советами. Ежедневно она отправляла в Ставку подробные письма-донесения, что хорошо было известно министрам.


Январь и февраль 1917 года Государь провел в Царском Селе. Он чувствовал, что политическая обстановка становится все более и более натянутой, но продолжал надеяться на то, что чувство патриотизма все же возьмет верх, сохранял веру в армию, положение которой значительно улучшилось. Это вселяло надежды на успех большого весеннего наступления, которое нанесет решительный удар Германии. Но это хорошо понимали и враждебные государю силы.


22 февраля Государь выехал в Ставку — этот момент послужил сигналом для врагов порядка. Им удалось посеять в столице панику из-за надвигавшегося голода, ведь во время голода будут злиться, хулить царя своего и Бога Своего (Ис. 8, 21). На следующий день в Петрограде начались волнения, вызванные перебоями с подвозом хлеба, они скоро переросли в забастовку под политическими лозунгами — «Долой войну», «Долой самодержавие». Попытки разогнать манифестантов не увенчались успехом. В Думе тем временем шли дебаты с резкой критикой правительства — но в первую очередь это были выпады против Государя. Претендующие на роль представителей народа депутаты словно забыли наставление первоверховного апостола: Всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите (1 Пет. 2, 17).


25 февраля в Ставке было получено сообщение о беспорядках в столице. Узнав о положении дел, Государь посылает войска в Петроград для поддержания порядка, а затем сам отправляется в Царское Село. Его решение было, очевидно, вызвано и желанием быть в центре событий для принятия в случае необходимости быстрых решений, и тревогой за семью. Этот отъезд из Ставки оказался роковым. За 150 верст от Петрограда царский поезд был остановлен — следующая станция Любань была в руках мятежников. Пришлось следовать через станцию Дно, но и тут путь оказался закрыт. Вечером 1 марта Государь прибыл в Псков, в ставку командующего Северным фронтом генерала Н. В. Рузского.


В столице наступило полное безвластие. Но Государь и командование армией считали, что Дума контролирует положение; в телефонных переговорах с председателем Государственной думы М. В. Родзянко Государь соглашался на все уступки, если Дума сможет восстановить порядок в стране. Ответ был: уже поздно. Было ли это так на самом деле? Ведь революцией были охвачены только Петроград и окрестности, а авторитет Царя в народе и в армии был еще велик. Ответ Думы ставил Царя перед выбором: отречение или попытка идти на Петроград с верными ему войсками — последнее означало гражданскую войну в то время, как внешний враг находился в российских пределах.


Все окружающие Государя также убеждали его в том, что отречение — единственный выход. Особенно на этом настаивали командующие фронтами, требования которых поддержал начальник Генерального штаба М. В. Алексеев — в войске произошли страх и трепет и ропот на царей (3 Езд. 15, 33). И после долгих и мучительных размышлений Император принял выстраданное решение: отречься и за себя и за Наследника, ввиду его неизлечимой болезни, в пользу брата, Великого князя Михаила Александровича. Государь покидал верховную власть и главнокомандование как Царь, как воин, как солдат, до последней минуты не забывая о своем высоком долге. Его Манифест — это акт высочайшего благородства и достоинства.


8 марта комиссары Временного правительства, прибыв в Могилев, объявили через генерала Алексеева об аресте Государя и необходимости проследовать в Царское Село. В последний раз он обратился к своим войскам, призывая их к верности Временному правительству, тому самому, которое подвергло его аресту, к исполнению своего долга перед Родиной до полной победы. Прощальный приказ войскам, в котором выразились благородство души Государя, его любовь к армии, вера в нее, был скрыт от народа Временным правительством, запретившим его публикацию. Новые правители, одни других одолевая, вознерадели о царе своем (3 Езд. 15, 16) — они, конечно, боялись, что армия услышит благородную речь своего Императора и Верховного главнокомандующего.


В жизни Императора Николая II было два неравных по продолжительности и духовной значимости периода — время его царствования и время пребывания в заточении, если первый из них дает право говорить о нем как о православном правителе, исполнившем свои монаршие обязанности как священный долг перед Богом, о Государе, памятующем слова Священного Писания: Ты избрал мя еси царя людем Твоим (Прем. 9, 7), то второй период — крестный путь восхождения к вершинам святости, путь на русскую Голгофу…


Рожденный в день памяти святого праведного Иова Многострадального, Государь принял свой крест так же, как библейский праведник, перенес все ниспосланные ему испытания твердо, кротко и без тени ропота. Именно это долготерпение с особенной ясностью открывается в истории последних дней Императора. С момента отречения не столько внешние события, сколько внутреннее духовное состояние Государя привлекает к себе внимание. Государь, приняв, как ему казалось, единственно правильное решение, тем не менее переживал тяжелое душевное мучение. «Если я помеха счастью России и меня все стоящие ныне во главе ее общественные силы просят оставить трон и передать его сыну и брату своему, то я готов это сделать, готов даже не только царство, но и жизнь свою отдать за Родину. Я думаю, в этом никто не сомневается из тех, кто меня знает», — говорил Государь Генералу Д. Н. Дубенскому.


В самый день отречения, 2 марта, тот же генерал Шубенский записал слова министра Императорского Двора графа В. Б. Фредерикса: «Государю глубоко грустно, что его считают помехой счастью России, что его нашли нужным просить оставить трон. Его волновала мысль о семье, которая оставалась в Царском Селе одна, дети больны. Государь страшно страдает, но ведь он такой человек, который никогда не покажет на людях свое горе». Сдержан Николай Александрович и в личном дневнике. Только в самом конце записи на этот день прорывается его внутренне чувство: «Нужно мое отречение. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект Манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный Манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость и обман!»

Временное правительство объявило об аресте Императора Николая II и его Августейшей супруги и содержании их в Царском Селе. Арест Императора и Императрицы не имел ни малейшего законного основания или повода.


Когда начавшиеся в Петрограде волнения перекинулись и на Царское Село, часть войск взбунтовалась, и громадная толпа бунтовщиков — более 10 тысяч человек — двинулась к Александровскому дворцу. Императрица в тот день, 28 февраля, почти не выходила из комнаты больных детей. Ей докладывали, что будут приняты все меры для безопасности дворца. Но толпа была уже совсем близко — всего в 500 шагах от ограды дворца был убит часовой. В этот момент Александра Феодоровна проявляет решимость и незаурядное мужество — вместе с Великой княжной Марией Николаевной она обходит ряды верных ей солдат, занявших оборону вокруг дворца и уже готовых к бою. Она убеждает их договориться с восставшими и не проливать крови. К счастью, в этот момент благоразумие возобладало. Последующие дни Государыня провела в страшной тревоге за судьбу Императора — до нее доходили лишь слухи об отречении. Только 3 марта она получила от него краткую записку. Переживания Императрицы в эти дни ярко описаны очевидцем протоиереем Афанасием Беляевым, служившим во дворце молебен: «Императрица, одетая сестрою милосердия, стояла подле кровати Наследника. Перед иконою зажгли несколько тоненьких восковых свечей. Начался молебен… О, какое страшное, неожиданное горе постигло Царскую семью! Получилось известие, что Государь, возвращавшийся из Ставки в родную семью, арестован и даже, возможно, отрекся от престола… Можно себе представить, в каком положении оказалась беспомощная Царица, мать с пятью своими тяжко заболевшими детьми! Подавив в себе немощь женскую и все телесные недуги свои, геройски, самоотверженно, посвятив себя уходу за больными, [с] полным упованием на помощь Царицы Небесной, она решила прежде всего помолиться пред чудотворною иконою Знамения Божьей Матери. Горячо, на коленях, со слезами просила земная Царица помощи и заступления у Царицы Небесной. Приложившись к иконе и подойдя под нее, попросила принести икону и к кроватям больных, чтобы и все больные дети сразу могли приложиться к Чудотворному Образу. Когда мы выносили икону из дворца, дворец уже был оцеплен войсками, и все находящиеся в нем оказались арестованными».


9 марта арестованного накануне Императора перевозят в Царское Село, где его с нетерпением ждала вся семья. Начался почти пятимесячный период неопределенного пребывания в Царском Селе. Дни проходили размеренно — в регулярных богослужениях, совместных трапезах, прогулках, чтении и общении с родными людьми. Однако при этом жизнь узников подвергалась мелочным стеснениям — Государю было объявлено А. Ф. Керенским, что он должен жить отдельно и видеться с Государыней только за столом, причем разговаривать только по-русски. Караульные солдаты в грубой форме делали ему замечания, доступ во дворец близких Царской семье лиц воспрещался. Однажды солдаты даже отняли у Наследника игрушечное ружье под предлогом запрета носить оружие.


Отец Афанасий Беляев, регулярно совершавший в этот период богослужения в Александровском дворце, оставил свои свидетельства о духовной жизни царскосельских узников. Вот как проходила во дворце служба утрени Великой пятницы 30 марта 1917 года. «Служба шла благоговейно и умилительно… Их Величества всю службу слушали стоя. Перед ними были поставлены складные аналои, на которых лежали Евангелия, так что по ним можно было следить за чтением. Все простояли до конца службы и ушли через общее зало в свои комнаты. Надо самому видеть и так близко находиться, чтобы понять и убедиться, как бывшая царственная семья усердно, по-православному, часто на коленях, молится Богу. С какою покорностью, кротостью, смирением, всецело предав себя в волю Божию, стоят за богослужением».


На следующий день вся семья исповедовалась. Вот как выглядели комнаты царских детей, в которых совершалось Таинство исповеди: «Какие удивительно по-христиански убранные комнаты. У каждой княжны в углу комнаты устроен настоящий иконостас, наполненный множеством икон разных размеров с изображением чтимых особенно святых угодников. Перед иконостасом складной аналой, покрытый пеленой в виде полотенца, на нем положены молитвенники и богослужебные книги, а также Святое Евангелие и крест. Убранство комнат и вся их обстановка представляют собой невинное, не знающее житейской грязи, чистое, непорочное детство. Для выслушивания молитв перед исповедью все четверо детей были в одной комнате…»


«Впечатление [от исповеди] получилось такое: дай, Господи, чтобы и все дети нравственно были так высоки, как дети бывшего Царя. Такое незлобие, смирение, покорность родительской воле, преданность безусловная воле Божией, чистота в помышлениях и полное незнание земной грязи — страстной и греховной, — пишет отец Афанасий, — меня привели в изумление, и я решительно недоумевал: нужно ли напоминать мне как духовнику о грехах, может быть, им неведомых, и как расположить к раскаянию в известных мне грехах».


Доброта и душевное спокойствие не оставляли Императрицу даже в эти самые трудные после отречения Государя от престола дни. Вот с какими словами утешения обращается она в письме к корнету С. В. Маркову: «Вы не один, не бойтесь жить. Господь услышит наши молитвы и Вам поможет, утешит и подкрепит. Не теряйте Вашу веру, чистую, детскую, останьтесь таким же маленьким, когда и Вы большим будете. Тяжело и трудно жить, но впереди есть Свет и радость, тишина и награда все страдания и мучения. Идите прямо вашей дорогой, не глядите направо и налево, и если камня не увидите и упадете, не страшитесь и не падайте духом. Поднимитесь снова и идите вперед. Больно бывает, тяжело на душе, но горе нас очищает. Помните жизнь и страдания Спасителя, и ваша жизнь покажется вам не так черна, как думали. Цель одна у нас, туда мы все стремимся, да поможем мы друг другу дорогу найти. Христос с Вами, не страшитесь».


В дворцовой Церкви или в бывших царских покоях отец Афанасий регулярно совершал всенощную и Божественную литургию, за которыми всегда присутствовали все члены Императорской семьи. После дня Святой Троицы в дневнике отца Афанасия все чаще и чаще появляются тревожные сообщения — он отмечает растущее раздражение караульных, доходящих порой до грубости по отношению к Царской семье. Не остается без его внимания и душевное состояние членов Царской семьи — да, все они страдали, отмечает он, но вместе со страданиями возрастали их терпение и молитва. В своих страданиях стяжали они подлинное смирение — по слову пророка: Скажи царю и царице: смиритесь… ибо упал с головы вашей венец славы вашей (Иер. 13, 18).


«…Ныне смиренный раб Божий Николай, как кроткий агнец, доброжелательный ко всем врагам своим, не помнящий обид, молящийся усердно о благоденствии России, верующий глубоко в ее славное будущее, коленопреклоненно, взирая на крест и Евангелие… высказывает Небесному Отцу сокровенные тайны своей многострадальной жизни и, повергаясь в прах пред величием Царя Небесного, слезно просит прощения в вольных и невольных своих прегрешениях», — читаем мы в дневнике отца Афанасия Беляева.


В жизни Царственных узников тем временем назревали серьезные изменения. Временное правительство назначило комиссию по расследованию деятельности Императора, но несмотря на все старания обнаружить хоть что-то, порочащее Царя, ничего не нашли — Царь был невиновен. Когда невиновность его была доказана и стало очевидно, что за ним нет никакого преступления, Временное правительство вместо того, чтобы освободить Государя и его Августейшую супругу, приняло решение удалить узников из Царского Села. В ночь на 1 августа они были отправлены в Тобольск — сделано это было якобы ввиду возможных беспорядков, первой жертвой которых могла сделаться Царская семья. На деле же тем самым семья обрекалась на крест, ибо в это время дни самого Временного правительства были сочтены.


30 июля, за день до отъезда Царской семьи в Тобольск, была отслужена последняя Божественная литургия в царских покоях; в последний раз бывшие хозяева своего родного дома собрались горячо помолиться, прося со слезами, коленопреклоненно у Господа помощи и заступления от всех бед и напастей, и в то же время понимая, что вступают они на путь, предначертанный Самим Господом Иисусом Христом для всех христиан: Возложат на вас руки и будут гнать вас, предавая в темницы, и поведут пред правителей за имя Мое (Лк. 21, 12). За этой литургией молилась вся Царская семья и их уже совсем малочисленная прислуга.


6 августа Царственные узники прибыли в Тобольск. Первые недели пребывания в Тобольске Царской семьи были едва ли не самыми спокойными за весь период их заточения. 8 сентября, в день праздника Рождества Пресвятой Богородицы, узникам позволили в первый раз отправиться в церковь. Впоследствии и это утешение крайне редко выпадало на их долю. Одним из самых больших лишений за время жизни в Тобольске было почти полное отсутствие всяких известий. Письма доходили с огромным опозданием. Что же касается газет, то приходилось довольствоваться местным листком, печатавшимся на оберточной бумаге и дававшим лишь старые телеграммы с опозданием на несколько дней, да и те чаще всего появлялись здесь в искаженном и урезанном виде. Император с тревогой следил за разверзавшимися в России событиями. Он понимал, что страна стремительно идет к гибели.


Корнилов предложил Керенскому ввести войска в Петроград, чтобы положить конец большевистской агитации, которая становилась изо дня в день все более угрожающей. Безмерна была печаль Царя, когда Временное правительство отклонило и эту последнюю попытку к спасению Родины. Он прекрасно понимал, что это было единственное средство избежать неминуемой катастрофы. Государь раскаивается в своем отречении. «Ведь он принял это решение лишь в надежде, что желавшие его удаления сумеют все же продолжать с честью войну и не погубят дело спасения России. Он боялся тогда, чтобы его отказ подписать отречение не повел к гражданской войне в виду неприятеля. Царь не хотел, чтобы из-за него была пролита хоть капля русской крови… Императору мучительно было видеть теперь бесплодность своей жертвы и сознавать, что, имея в виду тогда лишь благо родины, он принес ей вред своим отречением», — вспоминает П. Жильяр, воспитатель Цесаревича Алексея.


А между тем к власти в Петрограде уже пришли большевики — наступил период, о котором Государь написал в своем дневнике: «гораздо хуже и позорнее событий Смутного времени». Известие об октябрьском перевороте дошло до Тобольска 15 ноября. Солдаты, охранявшие губернаторский дом, прониклись расположением к Царской семье, и прошло несколько месяцев после большевистского переворота, прежде чем перемена власти стала сказываться на положении узников. В Тобольске образовался «солдатский комитет», который, всячески стремясь к самоутверждению, демонстрировал свою власть над Государем — то заставляют его снять погоны, то разрушают ледяную горку, устроенную для Царских детей: над царями он издевается, по слову пророка Аввакума (Авв. 1, 10). С 1 марта 1918 года «Николай Романов и его семейство переводятся на солдатский паек».


В письмах и дневниках членов Императорской семьи засвидетельствовано глубокое переживание той трагедии, которая разворачивалась на их глазах. Но эта трагедия не лишает Царственных узников силы духа, веры и надежды на помощь Божию.


«Тяжело неимоверно, грустно, обидно, стыдно, но не теряйте веру в Божию милость. Он не оставит Родину погибнуть. Надо перенести все эти унижения, гадости, ужасы с покорностью (раз не в силах наших помочь). И Он спасет, долготерпелив и многомилостив — не прогневается до конца… Без веры невозможно было бы жить…


Как я счастлива, что мы не за границей, а с ней [Родиной] все переживаем. Как хочется с любимым больным человеком все разделить, все пережить и с любовью и волнением за ним следить, так и с Родиной. Я чувствовала себя слишком долго ее матерью, чтобы потерять это чувство, — мы одно составляем, и делим горе и счастье. Больно она нам сделала, обидела, оклеветала… но мы ее любим все-таки глубоко и хотим видеть ее выздоровление, как больного ребенка с плохими, но и хорошими качествами, так и Родину родную…


Крепко верю, что время страданий проходит, что солнце опять будет светить над многострадальной Родиной. Ведь Господь милостив — спасет Родину…» — писала Императрица.


Страдания страны и народа не могут быть бессмысленными — в это твердо верят Царственные страстотерпцы: «Когда все это кончится? Когда Богу угодно. Потерпи, родная страна, и получишь венец славы, награду за все страдания… Весна придет и порадует, и высушит слезы и кровь, пролитые струями над бедной Родиной…


Много еще тяжелого впереди — больно, сколько кровопролитий, больно ужасно! Но правда должна окончательно победить…


Как же жить, если нет надежды? Надо быть бодрым, и тогда Господь даст душевный мир. Больно, досадно, обидно, стыдно, страдаешь, все болит, исколото, но тишина на душе, спокойная вера и любовь к Богу, Который Своих не оставит и молитвы усердных услышит и помилует и спасет…


…Сколько еще времени будет наша несчастная Родина терзаема и раздираема внешними и внутренними врагами? Кажется иногда, что больше терпеть нет сил, даже не знаешь, на что надеяться, чего желать? А все-таки никто как Бог! Да будет воля Его святая!»


Утешение и кротость в перенесении скорбей Царственным узникам дают молитва, чтение духовных книг, богослужение, Причащение: «…Господь Бог дал неожиданную радость и утешение, допустив нас приобщиться Святых Христовых Тайн, для очищения грехов и жизни вечной. Светлое ликование и любовь наполняют душу».


В страданиях и испытаниях умножается духовное ведение, познание себя, своей души. Устремленность к жизни вечной помогает переносить страдания и дает великое утешение: «…Все, что люблю, — страдает, счета нет всей грязи и страданиям, а Господь не допускает уныния: Он охраняет от отчаяния, дает силу, уверенность в светлое будущее еще на этом свете».


В марте стало известно, что в Бресте был заключен сепаратный мир с Германией. Государь не скрывал к нему своего отношения: «Это такой позор для России и это «равносильно самоубийству». Когда прошел слух, что немцы требуют от большевиков выдачи им Царской семьи, Императрица заявила: «Предпочитаю умереть в России, нежели быть спасенной немцами». Первый большевистский отряд прибыл в Тобольск во вторник 22 апреля. Комиссар Яковлев осматривает дом, знакомится с узниками. Через несколько дней он сообщает, что должен увезти Государя, уверяя, что ничего плохого с ним не случится. Предполагая, что его хотят отправить в Москву для подписания сепаратного мира с Германией, Государь, которого ни при каких обстоятельствах не покидало высокое душевное благородство (вспомним Послание пророка Иеремии: царь, показуяй свое мужество — Посл. Иер. 1, 58), твердо сказал: «Я лучше дам отрезать себе руку, чем подпишу этот позорный договор».


Наследник в это время был болен, и везти его было невозможно. Несмотря на страх за больного сына, Государыня принимает решение следовать за супругом; с ними отправилась и Великая княжна Мария Николаевна. Только 7 мая члены семьи, оставшиеся в Тобольске, получили известие из Екатеринбурга: Государь, Государыня и Мария Николаевна заключены в дом Ипатьева. Когда здоровье Наследника поправилось, остальные члены Царской семьи из Тобольска были также доставлены в Екатеринбург и заточены в том же доме, но большинство лиц, приближенных к семье, к ним допущено не было.


О екатеринбургском периоде заточения Царской семьи свидетельств осталось гораздо меньше. Почти нет писем. В основном этот период известен лишь по кратким записям в дневнике Императора и показаниям свидетелей по делу об убийстве Царской семьи. Особенно ценным представляется свидетельство протоиерея Иоанна Сторожева, совершавшего последние богослужения в Ипатьевском доме. Отец Иоанн служил там дважды в воскресные дни обедницу; в первый раз это было 20 мая (2 июня) 1918 года: «…диакон говорил прошения ектений, а я пел. Мне подпевали два женских голоса (думается, Татьяна Николаевна и еще кто-то из них), порой низким басом и Николай Александрович… Молились очень усердно…»


«Николай Александрович был одет в гимнастерку защитного цвета, таких же брюках, при высоких сапогах. На груди у него офицерский Георгиевский крест. Погон не было… [Он] произвел на меня впечатление своей твердой походкой, своим спокойствием и особенно своей манерой пристально и твердо смотреть в глаза…» — писал отец Иоанн.


Сохранилось немало портретов членов Царской семьи — от прекрасных портретов А. Н. Серова до поздних, сделанных уже в заточении, фотографий. По ним можно составить представление о внешности Государя, Императрицы, Цесаревича и Княжон — но в описаниях многих лиц, видевших их при жизни, особое внимание обычно уделяется глазам. «Он смотрел на меня такими живыми глазами…» — говорил о Наследнике отец Иоанн Сторожев. Наверное, наиболее точно можно передать это впечатление словами Премудрого Соломона: «В светлом взоре царя — жизнь, и благоволение его — как облако с поздним дождем…» В церковнославянском тексте это звучит еще выразительнее: «во свете жизни сын царев» (Притч. 16, 15).


Условия жизни в «доме особого назначения» были гораздо тяжелее, чем в Тобольске. Стража состояла из 12-ти солдат, которые жили в непосредственной близости от узников, ели с ними за одним столом. Комиссар Авдеев, закоренелый пьяница, ежедневно изощрялся вместе со своими подчиненными в измышлении новых унижений для заключенных. Приходилось мириться с лишениями, переносить издевательства и подчиняться требованиям этих грубых людей — в числе охранников были бывшие уголовные преступники. Как только Государь и Государыня прибыли в дом Ипатьева, их подвергли унизительному и грубому обыску. Спать Царской чете и Княжнам приходилось на полу, без кроватей. Во время обеда семье, состоящей из семи человек, давали всего пять ложек; сидящие за этим же столом охранники курили, нагло выпуская дым в лицо узникам, грубо отбирали у них еду.


Прогулка в саду разрешалась единожды в день, поначалу в течение 15-20 минут, а потом не более пяти. Поведение часовых было совершенно непристойным — они дежурили даже возле двери в туалет, причем не разрешали запирать двери. На стенах охранники писали нецензурные слова, делали неприличные изображения.


Рядом с Царской семьей оставались лишь доктор Евгений Боткин, который окружил узников заботой и был посредником между ними и комиссарами, пытаясь защищать их от грубости стражи, и несколько испытанных, верных слуг: Анна Демидова, И. С. Харитонов, А. Е. Трупп и мальчик Леня Седнев.


Вера заключенных поддерживала их мужество, давала им силу и терпение в страданиях. Все они понимали возможность скорого конца. Даже у Цесаревича как-то вырвалась фраза: «Если будут убивать, только бы не мучили…» Государыня и Великие княжны часто пели церковные песнопения, которые против воли слушал их караул. В почти полной изоляции от внешнего мира, окруженные грубыми и жестокими охранниками, узники Ипатьевского дома проявляют удивительное благородство и ясность духа.


В одном из писем Ольги Николаевны есть такие строки: «Отец просит передать всем тем, кто ему остался предан, и тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за него, так как он всех простил и за всех молится, и чтобы не мстили за себя, и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильней, но что не зло победит зло, а только любовь».


Даже грубые стражи понемногу смягчились в общении с заключенными. Они были удивлены их простотой, их покорила полная достоинства душевная ясность, и они вскоре почувствовали превосходство тех, кого думали держать в своей власти. Смягчился даже сам комиссар Авдеев. Такая перемена не укрылась от глаз большевистских властей. Авдеев был смещен и заменен Юровским, стража заменена австро-германскими пленными и выбранными людьми из числа палачей «чрезвычайки» — «дом особого назначения» стал как бы ее отделением. Жизнь его обитателей превратилась в сплошное мученичество.


1 (14) июля 1918 года отцом Иоанном Сторожевым было совершено последнее богослужение в Ипатьевском доме. Приближались трагические часы… Приготовления к казни делаются в строжайшей тайне от узников Ипатьевского дома.


В ночь с 16 на 17 июля, примерно в начале третьего, Юровский разбудил Царскую семью. Им было сказано, что в городе неспокойно и поэтому необходимо перейти в безопасное место. Минут через сорок, когда все оделись и собрались, Юровский вместе с узниками спустился на первый этаж и привел их в полуподвальную комнату содним зарешеченным окном. Все внешне были спокойны. Государь нес на руках Алексея Николаевича, у остальных в руках были подушки и другие мелкие вещи. По просьбе Государыни в комнату принесли два стула, на них положили подушки, принесенные Великими княжнами и Анной Демидовой. На стульях разместились Государыня и Алексей Николаевич. Государь стоял в центре рядом с Наследником. Остальные члены семьи и слуги разместились в разных частях комнаты и приготовились долго ждать — они уже привыкли к ночным тревогам и разного рода перемещениям. Между тем в соседней комнате уже столпились вооруженные, ожидавшие сигнала убийцы. В этот момент Юровский подошел к Государю совсем близко и сказал: «Николай Александрович, по постановлению Уральского областного совета вы будете расстреляны с вашей семьей». Эта фраза явилась настолько неожиданной для Царя, что он обернулся в сторону семьи, протянув к ним руки, затем, как бы желая переспросить, обратился к коменданту, сказав: «Что? Что?» Государыня и Ольга Николаевна хотели перекреститься. Но в этот момент Юровский выстрелил в Государя из револьвера почти в упор несколько раз, и он сразу же упал. Почти одновременно начали стрелять все остальные — каждый заранее знал свою жертву.


Уже лежащих на полу добивали выстрелами и ударами штыков. Когда, казалось, все было кончено, Алексей Николаевич вдруг слабо застонал — в него выстрелили еще несколько раз. Картина была ужасна: одиннадцать тел лежало на полу в потоках крови. Убедившись, что их жертвы мертвы, убийцы стали снимать с них драгоценности. Затем убитых вынесли на двор, где уже стоял наготове грузовик — шум его мотора должен был заглушить выстрелы в подвале. Еще до восхода солнца тела вывезли в лес в окрестности деревни Коптяки. В течение трех дней убийцы пытались скрыть свое злодеяние…


Большинство свидетельств говорит об узниках Ипатьевского дома как о людях страдающих, но глубоко верующих, несомненно покорных воле Божией. Несмотря на издевательства и оскорбления, они вели в доме Ипатьева достойную семейную жизнь, стараясь скрасить угнетающую обстановку взаимным общением, молитвой, чтением и посильными занятиями. «Государь и Государыня верили, что умирают мучениками за свою родину, — пишет один из свидетелей их жизни в заточении, воспитатель Наследника Пьер Жильяр, — они умерли мучениками за человечество. Их истинное величие проистекало не из их царского сана, а от той удивительной нравственной высоты, до которой они постепенно поднялись. Они сделались идеальной силой. И в самом своем уничижении они были поразительным проявлением той удивительной ясности души, против которой бессильны всякое насилие и всякая ярость и которая торжествует в самой смерти».


Вместе с Императорской семьей были расстреляны и их слуги, последовавшие за своими господами в ссылку. К ним, помимо расстрелянных вместе с Императорской семьей доктором Е. С. Боткиным, комнатной девушкой Императрицы А. С. Демидовой, придворным поваром И. М. Харитоновым и лакеем А. Е. Труппом, принадлежали убиенные в различных местах и в разные месяцы 1918 года генерал-адъютант И. Л. Татищев, гофмаршал князь В. А. Долгоруков, «дядька» Наследника К. Г. Нагорный, детский лакей И. Д. Седнев, фрейлина Императрицы А. В. Гендрикова и гофлектрисса Е. А. Шнейдер.


Вскоре, после того как было объявлено о расстреле Государя, Святейший Патриарх Тихон благословил архипастырей и пастырей совершать о нем панихиды. Сам Святейший 8 (21) июля 1918 года во время богослужения в Казанском соборе в Москве сказал: «На днях свершилось ужасное дело: расстрелян бывший Государь Николай Александрович… Мы должны, повинуясь учению слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его. Мы знаем, что он, отрекшись от престола, делал это, имея в виду благо России и из любви к ней. Он мог бы после отречения найти себе безопасность и сравнительно спокойную жизнь за границей, но не сделал этого, желая страдать вместе с Россией. Он ничего не предпринимал для улучшения своего положения, безропотно покорился судьбе».


Почитание Царской семьи, начатое уже Святейшим Патриархом Тихоном в заупокойной молитве и слове на панихиде в Казанском соборе в Москве по убиенному Императору через три дня после екатеринбургского убийства, продолжалось — несмотря на господствовавшую идеологию — на протяжении нескольких десятилетий советского периода нашей истории.


Многие священнослужители и миряне втайне возносили к Богу молитвы о упокоении убиенных страдальцев, членах Царской семьи. В последние годы во многих домах в красном углу можно было видеть фотографии Царской Семьи, во множестве стали распространяться и иконы с изображением Царственных мучеников. Составлялись обращенные к ним молитвословия, литературные, кинематографические и музыкальные произведения, отражающие страдание и мученический подвиг Царской семьи. В Синодальную Комиссию по канонизации святых поступали обращения правящих архиереев, клириков и мирян в поддержку канонизации Царской семьи — под некоторыми из таких обращений стояли тысячи подписей. К моменту прославления Царственных мучеников накопилось огромное количество свидетельств о их благодатной помощи — об исцелениях больных, соединении разобщенных семей, защите церковного достояния от раскольников, о мироточении икон с изображениями Императора Николая и Царственных мучеников, о благоухании и появлении на иконных ликах Царственных мучеников пятен кровавого цвета.


Одним из первых засвидетельствованных чудес было избавление во время гражданской войны сотни казаков, окруженных в непроходимых болотах красными войсками. По призыву священника отца Илии в единодушии казаки обратились с молитвенным воззванием к Царю-мученику, Государю Российскому — и невероятным образом вышли из окружения.


В Сербии в 1925 году был описан случай, когда одной пожилой женщине, у которой двое сыновей погибли на войне, а третий пропал без вести, было видение во сне Императора Николая, который сообщил, что третий сын жив и находится в России — через несколько месяцев сын вернулся домой.


В октябре 1991 года две женщины поехали за клюквой и заблудились в непроходимом болоте. Надвинулась ночь, и болотная трясина могла бы легко затянуть неосторожных путешественниц. Но одна из них вспомнила описание чудесного избавления отряда казаков — и по их примеру стала усердно молить о помощи Царственных мучеников: «Убиенные Царственные мученики, спасите нас, рабу Божию Евгению и Любовь!» Внезапно в темноте женщины увидели светящийся сук от дерева; ухватившись за него, выбрались на сухое место, а затем вышли на широкую просеку, по которой дошли до деревни. Примечательно, что вторая женщина, также свидетельствовавшая об этом чуде, была в то время еще далеким от Церкви человеком.


Учащаяся средней школы из города Подольска Марина — православная христианка, особо почитающая Царскую Семью — чудесным заступничеством Царских детей была избавлена от хулиганского нападения. Нападавшие трое молодых людей хотели затащить ее в машину, увезти и обесчестить, но внезапно в ужасе бежали. Позднее они признались, что увидели Императорских детей, которые заступились за девушку. Это произошло накануне праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы в 1997 году. Впоследствии стало известно, что молодые люди покаялись и в корне изменили свою жизнь.


Датчанин Ян-Майкл в течение шестнадцати лет был алкоголиком и наркоманом, причем пристрастился к этим порокам с ранней молодости. По совету добрых знакомых в 1995 году он отправился в паломническую поездку по историческим местам России; попал он и в Царское Село. На Божественной литургии в домовой церкви, где некогда молились Царственные Мученики, он обратился к ним с горячей мольбой о помощи — и почувствовал, что Господь избавляет его от греховной страсти. 17 июля 1999 года он принял православную веру с именем Николай в честь святого Царя-мученика.


Московский врач Олег Бельченко 15 мая 1998 года получил в подарок икону Царя-мученика, перед которой практически ежедневно молился, и в сентябре стал замечать на иконе небольшие пятна кровавого цвета. Олег принес икону в Сретенский монастырь; во время молебна все молящиеся почувствовали от иконы сильное благоухание. Икона была перенесена в алтарь, где находилась в течение трех недель, причем благоухание не прекращалось. Позднее икона побывала в нескольких московских храмах и монастырях; было многократно засвидетельствовано мироточение от этого образа, свидетелями которого были сотни прихожан. В 1999 году чудесным образом у мироточивой иконы Царя-мученика Николая II исцелился от слепоты 87-летний Александр Михайлович: сложная глазная операция почти не помогла, но когда он с горячей молитвой приложился к мироточивой иконе, а служивший молебен священник покрыл его лицо полотенцем со следами мира, наступило исцеление — зрение вернулось. Мироточивая икона побывала в ряде епархий — Ивановской, Владимирской, Костромской, Одесской… Везде, где побывала икона, были засвидетельствованы многочисленные случаи ее мироточения, а двое прихожан одесских храмов сообщили о исцелении от болезни ног после молитвы перед иконой. Из Тульчинско-Брацлавской епархии сообщили о случаях благодатной помощи по молитвам пред этой чудотворной иконой: от тяжелого гепатита была исцелена раба Божия Нина, получила исцеление сломанной ключицы прихожанка Ольга, от тяжелого поражения поджелудочной железы исцелилась раба Божия Людмила.


Во время Юбилейного Архиерейского Собора прихожанки строящегося в Москве храма в честь преподобного Андрея Рублева собрались для совместной молитвы Царственным мученикам: один из приделов будущего храма планируется освятить в честь новомучеников. При чтении акафиста молящиеся почувствовали сильное благоухание, исходившее от книг. Это благоухание продолжалось в течение нескольких дней.


К Царственным страстотерпцам многие христиане обращаются ныне с молитвой о укреплении семьи и воспитании детей в вере и благочестии, о сохранении их чистоты и целомудрия — ведь во время гонений Императорская семья была особенно сплоченной, пронесла несокрушимую веру православную чрез все скорби и страдания.

Память святым страстотерпцам Императору Николаю, Императрице Александре, их чадам — Алексию, Ольге, Татиане, Марии и Анастасии совершается в день их убиения 4 (17) июля, и в день соборной памяти новомучеников и исповедников Российских 25 января (7 февраля), если этот день совпадает с воскресным днем, а если не совпадает, то в ближайшее воскресение после 25 января (7 февраля).
Анна Александровна Танеева (Вырубова) - подвиг царского служения
0
Анна Александровна Танеева более известна как Анна Вырубова по фамилии мужа. Однако, похоронена она под девичьей фамилией Танеева.


Интерес к Анне Танеевой вызван целым рядом причин. Во-первых, временной отрезок ее жизни пришелся на особый период Русской и мировой истории. Анна Александровна оказалась в эпицентре событий, связанных с царствованием Николая II. Она была не просто свидетельницей и очевидицей, но одним из главных участников этих событий. Поэтому ее свидетельство заслуживает особого внимания.

Во-вторых, внимание к этой женщине вызвано еще и тем, что ей была уготована Богом удивительная судьба, удивительная своими поворотами, чудесными событиями.

В-третьих, личность Анны Танеевой интересна и сама по себе. Она обладала замечательными качествами души, которые в ее жизни проявились конкретными поступками и делами.

Наконец, четвертое, она, как историческая фигура, была фрейлиной Государыни Императрицы Александры Феодоровны.

Но она была не просто фрейлиной, она была личным Другом Царицы. Все члены Царской Семьи воспринимали ее как родного, близкого человека, почти члена семьи. В свою очередь, Анна Танеева (Вырубова) горячо любила Государыню, как и всю Царскую Семью, и оставалась ее фрейлиной всю свою жизнь. В некоторых публикациях, посвященных Анне Вырубовой, бытует мнение, что до конца своих дней ее волосы были повязаны черной ленточкой именно в знак того, что она никогда не прекращала своего фрейлинского служения. С этим можно согласиться только отчасти, поскольку существовали и другие не менее веские причины, побудившие ее не расставаться с черной меткой. А именно: приняв монашеский постриг, Анна Александровна продолжала жить в миру, и черная лента в волосах был единственным предметом ее туалета, который служил видимым символом монашества. Возможно, черная лента была знаком постоянного траура и скорби по своим Венценосным друзьям.

Анна Александровна Танеева (Вырубова) и по линии отца, и по линии матери вела свою родословную от знатных дворянских родов. Но, прежде всего, Анна Александровна - русская женщина. Русская и по происхождению, и по воспитанию, и по характеру, и по духу. В ее судьбе, как и в ее характере, в устроении души необыкновенным образом проступили все те свойства, которые на протяжении веков отличали и украшали русского человека, и которые в значительной мере были утрачены представителями того сословия, к которому принадлежала Анна Александровна.

За что ее полюбила и приблизила к себе Государыня Императрица? Можно указать много черт, которые могли способствовать такому сближению: это и принадлежность к кругу русских аристократов, и светская образованность, и замечательные музыкальные способности, наконец, ее простота, искренность и веселость нрава. Все это могло быть причиной сближения. Но, как нам кажется, причина дружбы была гораздо глубже. Государыня нашла в Анне Танеевой родственную душу. Да, они оказались именно родными по духу, сродники по духу. Вот это было главное. Анна Танеева оказалась не просто одной крови, а одного духа с Государыней и с Государем, и, отметим сразу, с Григорием Распутиным. И этот дух - есть подлинный дух Русского Народа. Духовное родство - подлинное родство, самое близкое, самое прочное основание жизненного союза людей. Такой союз неразрывен, поскольку скреплен узами подлинной любви, единства веры, единства служения, единства жизненных идеалов и целей.

На протяжении всей жизни Анны Танеевой случались особые, знаковые события, которые, во-первых, свидетельствовали о ее глубокой религиозности, а, во-вторых, об особом промысле Божием в судьбе этой женщине, ее предызбранности свыше.

В возрасте 17 лет на ней совершилось чудо по молитвам праведника, протоиерея Иоанна Кронштадтского. Господь через болезнь указал ей путь ее служения: царского служения, а также то, что на этом пути ей будут сопутствовать чудо и помощь Божья. Действительно, так много чудесного было в ее жизни.

В 1907 г., произошло еще одно знаковое событие, определившее ее судьбу. Молодая фрейлина Анна Танеева познакомилась с Григорием Ефимовичем Распутиным-Новым. Таким образом, судьба соединила Анну Александровну накрепко и с Царской Семьей, и с Григорием Ефимовичем. Хотя она намного пережила их всех, этот союз никогда не был расторгнут вплоть до ее кончины. За честь быть членом этого союза она дорого заплатила, всю свою жизнь терпя поношение и поругание от современников, которое не прекратилось и после ее смерти. Зависть, оскорбительные обвинения, а затем и откровенная клевета преследовали Анну Александровну. Основной шквал обвинений обрушился на нее, начиная с 1914 года, наложив на всю ее последующую жизнь тяжелый, трагический отпечаток.

Война положила начало страшной травле Четы Русских Венценосцев, а также Их ближайших друзей. Власть Помазанника Божьего сдерживала силы центробежные, разрушительные, подталкивающие мир к пропасти, ведущие человечество в царство антихриста. На пути их планов стоял Русский Самодержец, Царь, Помазанник Божий.

К сожалению, в России в то время мало кто из высших классов воспринимал идею царской власти, как жизненный принцип, как руководство к действию, мало, кто вложил эти мысли в свое сердце, кто подчинил им свою волю, кто поставил целью своей жизни защитить эти жизненные, подлинно русские идеалы. Идея царской самодержавной власти, как правило, воспринималась лишь умозрительно, отвлечено, только как образ мыслей, но не как образ действия, образ жизни и служения. Русская интеллигенция предпочла идти широким путем отступления и увлекла за собой значительную часть русского простого народа, соблазнив, совратив, обесчестив его, лишив духовной силы.

Но защитники исконных русских идеалов все же были в среде каждого русского сословия. И это, прежде всего и в первую очередь, сам Русский Царь, Государь Император Всероссийский Николай II, самодержец и единовластный хозяин Земли русской, Божий Помазанник, первый защитник веры и Церкви, предстатель пред Богом за Русский Народ.

В духе истины о Помазаннике Божьем стоял и великий молитвенник за Царя - старец Григорий Ефимович Распутин-Новый. Этот человек, духовную мощь которого испытывали многие из его современников, был истинным Божиим посланником, земным ангелом для Царской Семьи, как и для всего Русского Народа.

В духе истины о Помазаннике Божьем стояла и Анна Александровна Танеева (Вырубова). Немалое место во взаимоотношениях Царской Семьи со старцем Григорием было отведено судьбой именно ей. Она была доверенным лицом и Царицы, и Григория Ефимовича и нередко служила для них в роли надежного, связующего звена.

Часто именно Анне Вырубовой направлялись телеграммы из Покровского, у нее в доме происходили встречи со старцем Григорием членов Царской Семьи. Сама она почитала отца Григория как одухотворенного, прозорливого старца и молитвенника.

Дочь Григория Ефимовича Матрена в своих воспоминаниях указывает на то, что ее отец из круга своих почитателей всегда выделял Анну Вырубову, и очень ценил, уважал и любил ее. Ценил в ней, прежде всего, ее доброту, простоту и веру, конечно же, преданность Царской Семье, искреннюю любовь к ним, а также преданность и любовь к нему самому, Григорию Распутину. Со стороны старца Григория она пользовалась совершенным расположением и доверием.

Так сложился этот круг близких единомышленников, преданных русским идеалам: Царь - Божий Помазанник, неотделимая от него благоверная Царица, Божий посланник Григорий, верная боярыня Анна. Это было ядро, центр, костяк, вокруг которого должны были сформироваться здоровые в духовном, нравственном и политическом отношении силы. На формирование такого государственного костяка были направлены усилия и Государя, и Государыни. В соответствии с этими чаяниями подбирались люди, проводились назначения, совершались деяния. Духовный союз, сложившийся на самой вершине российской государственности служил залогом спасения Православной Державы.

Именно поэтому эта группа русских людей вызвала бурю ненависти со стороны духовных и идейных противников Царя и Царской Самодержавной власти.

В полной мере кампания травли Помазанников Божьих коснулась и доброго имени Анны Вырубовой. Мало сказать, что ее смешали с грязью. Ей нанесли оскорбление как женщине. Ее считали коварной интриганкой, всесильной фавориткой двора, не гнушались называть ее «грязной развратницей», «царской подстилкой», обвиняли в шпионаже в пользу Германии, считали «отравительницей Наследника». Более страшного и оскорбительного обвинения для нее не существовало. Все это надо было пережить, перетерпеть.

Все было перевернуто с ног на голову. Белое стало черным, а черное белым. В соответствии с этим «общество» относилось к ним не иначе, как «темным силам». Да, они были силой, но не темной, а светлой. Это были светлые силы: Царь с Царицей, их верный крестьянин и верная боярыня навеки останутся образом и символом святого Русского Народа.

Что же Анна Александровна? Она в полной мере разделила все невзгоды своего дорогого Отечества. Еще до февральского переворота, ей пришлось пережить страшную железнодорожную катастрофу. Господь сохранил ей жизнь по молитвам праведника Григория, хотя она и осталась калекой. Находила утешения только рядом с Царицей, а также в ее собственном лазарете для искалеченных воинов. Этот лазарет Анна Александровна организовала на деньги, выплаченные ей железной дорогой за понесенные увечья. Затем февральский переворот, тяжелая болезнь корью, от которой новые власти так и не дали ей оправиться. Ее арестовали больной, подняли с постели, разлучили с Царской Семьей, отвезли в Петропавловскую крепость, заключили в одиночной камере зловещего Трубецкого бастиона. Она перенесла издевательства моральные и физические, но осталась жива, и дух ее не был сломлен. Чудесным образом была спасена от расстрела. Скитания по обезумевшему, революционному Петрограду. Далее бегство с матерью по льду Финского залива в Финляндию, жизнь в эмиграции.

Поселившись в древнем русском городе Выборге, она встретила добрых людей - русскую семью, кто приютил ее с матерью в своем доме. Рядом была мама. Но главное, это относительная близость Валаамского монастыря. После всего пережитого она всем сердцем стремилась к монашеству и, видимо, давно помышляла об этом. В своих воспоминаниях она пишет, что, будучи в тюрьме и молясь Богу об освобождении, обещала остаток дней посвятить служению Богу и ближним. Оказавшись на свободе, когда многие лишения остались позади, она не замедлила исполнить свое обещание. Постриг состоялся в 1923 г. на Валааме в Смоленском скиту. Ее монашеское имя - Мария. Ее первым духовным отцом был насельник, точнее, скитоначальник Смоленского скита старец иеросхимонах Ефрем (Хробостов). После его смерти в 1944 г. духовным отцом монахини Марии стал другой Валаамский старец - схиигумен Иоанн (Алексеев). Сохранились его письма к монахине Марии. Письма свидетельствуют о том, насколько глубоко монахиня Мария прониклась духом монашеского благочестия. Она просит совета старца относительно поста, молитвенного правила, Иисусовой молитвы. Поскольку монахиню Марию не приняли в женский монастырь, ей пришлось быть тайной монахиней в миру, а для всех внешних оставаться по-прежнему Анной Александровной Танеевой (Вырубовой).

В том обстоятельстве, что ее не приняли в женский монастырь, можно уловить действие промысла Божьего. Находясь в стенах монашеской обители, она вряд ли смогла бы исполнить послушание, несомненно, возложенное на нее Богом, а также довершить главное дело жизни - службу Царю Николаю II и Царице Александре. Их не было в живых, но служба им продолжалась. Кто знает, быть может, именно для этого дела и сохранил Господь Бог жизнь своей избраннице. Речь идет о написании Анной Александровной Танеевой книги воспоминаний «Страницы моей жизни».

Свидетельство Анны Танеевой особое. Ее воспоминания изображают истинную картину событий, воссоздают подлинный облик членов Царской Семьи. При этом она называет вещи своими именами, дает оценку всем действующим лицам, уделяет внимание роли каждого, правильно расставляет акценты, ставит точки над «i». Так что в свете ее воспоминаний меркнут многие деятели из царского окружения. Высвечивается предательская роль мнимых радетелей о благе России, склонных считать себя спасателями отечества. Она говорит правду и не скрывает ничего.

Необходимо отметить еще одно важное обстоятельство, которое выделяет подлинные воспоминания Анны Танеевой (Вырубовой) из ряда многих мемуарных публикаций о Царской Семье. Слово правды о русском Царе и Царице прозвучало в полную силу вместе со словом правды о Их Друге, Григории Ефимовиче Распутине-Новом. Именно поэтому ее воспоминания являются тем духовным оружием, которое разрушает, не оставляя камня на камне, миф о «темных силах».

Кто же вступился за честь Царя и Царской Семьи? Армия? Генералы? Или офицеры, сильные отважные, храбрые люди? Быть может родственники, все же они сохранили в этом мире свое положение, какие-то средства к жизни, остатки былого могущества. Но нет. За Русского Царя и Его Семью, за Их честь, а также за Их любимого Друга вступился не герой, не отважный витязь, не сильный мира сего, но одинокая, немощная, искалеченная, к тому же бесправная и всеми презираемая женщина, сильная только своей верой и любовью! Она, хотя, конечно, и испытывала страх, но не могла молчать. И это говорит о силе ее духа, о силе ее любви к Царской Семье и к своему народу. Только совершенная любовь преодолевает страх смерти. Это был настоящий подвиг, подвиг, несомненно, духовный, молитвенный. Подвиг русского человека, русской женщины, ставшей за Веру, Царя и Отечество, возвысившей, кроме того, свой голос в защиту правды о простом русском человеке. Тем самым, она подписала себе приговор. Для мира, земного благополучия она была потеряна, мир жестоко мстил ей.

Несмотря на общую беду и страдания в изгнании, не произошло сближения Анны Александровны с обществом русских эмигрантов. Не по ее вине. Она продолжала нести крест клеветы и напраслины и за пределами своего Отечества. Ее продолжали считать виновной в бедах, постигших Россию - страшные обвинения, тяжелейшая несправедливость. В силу этого ее образ жизни был замкнутый, почти отшельнический. Среди русских эмигрантов друзей было мало. Даже баню они с матерью старались посещать в те дни и часы, когда там не могло быть представителей русской эмигрантской общины, чтобы не возбуждать неприязни.

Ей пришлось обращаться за помощью к главе Финского правительства, бывшему царскому генералу, барону Густаву Маннергейму. Это было достаточно унизительно, т. к. барон, хотя и был благородным человеком, все же в полной мере разделял общее мнение относительно Анны Вырубовой и ее связи с мужиком Распутиным. Избежать при встрече вопросов на эту тему было невозможно. И что удивительно, прошло столько времени, Анна Александровна столько пережила, претерпела, она могла все обдумать, взвесить, оценить свои ошибки, ведь время лечит, и вопреки всему, в кабинете маршала Маннергейма она продолжала защищать Григория Ефимовича, зная, что это может повлиять на решения Маннергейма относительно материальной помощи.

В финансовой помощи Маннергейм отказал. Однако, написал рекомендательное письмо, в котором заверил всех, к кому обратится Анна Александровна, что перед ними благородный, достойный уважения человек, и с ней не зазорно иметь дело. Это письмо помогло решить квартирный вопрос.

Во время войны ей пришлось покинуть Выборг и скрываться в Швеции из боязни попасть в зону оккупации Советской Армии. Конечно, она боялась не самих русских солдат, с ними у нее складывались прекрасные отношения. Она боялась попасть в лапы тех сил, кто по-прежнему желал скрыть правду от русского человека и стремился замести следы страшного преступления. А она была не только свидетельницей, но и жертвой этого преступления. В Швеции ее приютила Шведская королева Луиза, родственница Государыни Александры Феодоровны. Королева Луиза назначила ей небольшую денежную пенсию, которую она получала на протяжении всей оставшейся жизни. Затем Анна Александровна (монахиня Мария) вновь вернулась в Финляндию и поселилась в Хельсинки. После окончания войны ей вместе с подругой Верой Запеваловой пришлось буквально бедствовать, не имея ни куска хлеба, ни денег, ни постоянного пристанища. Никто не хотел связываться с Вырубовой и оказывать ей помощь.

Все же Господь Бог по молитвам святых Царственных Мучеников и мученика Григория хранил монахиню Марию и подавал ей все благопотребное в этой жизни. Последние дни Анна Александровна провела относительно спокойно. Ей удалось приобрести или выхлопотать дачу, где они с подругой проводили летнее время.

И последнее. До конца своих дней она хранила в силе запрет, наложенный ею в завещании на издание любых принадлежащих ей материалов, касающихся жизни Царской Семьи. Это последний штрих к ее земному подвигу. Дело в том, что ей каким-то чудом удалось переправить весь свой личный фотоархив (сотни фотографий) в Финляндию. Нашлись издатели, которые еще в 1939 году предложили Анне Александровне опубликовать ее фотоматериалы с сопроводительным текстом. Она написала текст, и материалы готовились к изданию. Однако, что-то произошло, почему эта работа была прекращена. Что произошло, остается неизвестным. Издание фотоматериалов о Царской Семье сулило не выходившей из нужды немощной женщине какие-то гонорары. Но работа остановилась. Более того, Анна Александровна налагает запрет на любую публикацию принадлежавших ей материалов. Могло произойти только следующее: ей предложили сделку. Т. е. в предполагаемом издании в угоду ныне здравствующим, сохранившим свои амбиции и некоторый политический вес деятелей, должны были быть сглажены те места, где дается нелицеприятная оценка этим политическим фигурам из царского окружения. Особенно могло раздражать раскрытие темы Григория Распутина в откровенно благоприятном для него свете.

На это Анна Александровна, верная своим Царственным Друзьям и исторической правде, не пошла. Можно предположить, что на нее было оказано серьезное давление и ей пришлось прибегнуть к доступным способам юридической защиты. Чтобы пресечь всякие попытки манипулирования ее воспоминаниями и фотоматериалами, которые должны были служить правде, а не в угоду скомпрометировавшим себя игрокам от политики, она и написала официальное завещание-запрет.

Исполнив свой жизненный долг, Анна Александровна Танеева, тайная монахиня Мария после непродолжительной болезни преставилась ко Господу в 1964 г. в возрасте 80 лет. Она похоронена на православном кладбище г. Хельсинки.

Анну Александровну Танееву (Вырубову), монахиню Марию, можно назвать счастливым человеком, поскольку столько претерпевшая от человеческой злобы, всеми гонимая женщина, уже при жизни получила неоценимую награду в виде проявления искренней дружбы и любви как со стороны своих Венценосных Друзей, так и со стороны Их необыкновенного Друга - Григория Распутина-Нового, так и со стороны простых русских людей, кто имел счастье близко сойтись с ней в жизни и оценить ее необыкновенную душу. Верим, что и в Небесных обителях, Господь соединил верную Анну со святой Царской Семьей и Их преданным Другом.

За рамки настоящей статьи вышла тема «лжедневника» и так, называемых, «неопубликованных воспоминаний», искусственно связываемых с именем Анны Вырубовой. Этим темам посвящены отдельные главы книги «Верная Богу, Царю и Отечеству. Анна Александровна Танеева (Вырубова) - монахиня Мария», которая вышла в России, на родине Анны Александровны, в Санкт-Петербургском издательстве «Царское Дело» в 2005 году.
Русская народная линия
Сердце Царево в руце Божией
0
СЕРДЦЕ ЦАРЕВО В РУЦЕ БОЖИЕЙ
Нравственный облик Царя Мученика Николая


Составил Михаил Ардов, Москва, 1996


Я сидел у себя в канцелярии, изготовляя спешный доклад о придворных пожалованиях, и приказал никого не принимать. Входит старый курьер и докладывает:
- Осмелюсь доложить вашему превосходительству, что тут пришли старичок со старушкой, прямо из Сибири, Принесли в виде подношения государю живого, ручного соболя. Очень уж просят доложить, говорят, что не на что будет переночевать.
- А тебе жаль их стало?
- Точно так.
- Ну, давай их сюда.
Вошел весьма симпатичный на вид старичок со старушкой и говорит мне:
- По ремеслу я охотник, и удалось мне взять живым молодого соболя. Приручили его со старушкой и решили поднести его царю. Соболь-то вышел редкостный. Собрали все, что было денег: говорили мне, что хватит до Питера и обратно. Вот и поехали.
Показывает мне соболя, который тут же вскочил на мой письменный стол и стал обнюхивать представления к придворным чинам. Старик как-то свистнул, соболь прыг прямо ему на руки, залез за пазуху и оттуда выглядывает. Я спросил, как они ко мне попали.
- Денег у нас хватило только до Москвы. Оттуда решили идти пешком, да какой-то добрый барин, дай Бог ему здоровья, купил нам билеты до Петербурга. Утром приехали и прямо пошли в Зимний дворец. Внутрь меня не пустили, а отправили к начальнику охраны. Тот велел отвести к вам. Ни копейки не осталось, а видеть царя - вот как хочется.
Я решил, что живой соболь может доставить большое удовольствие малым еще тогда княжнам. Старику дал немного денег и поручил парочку добросердечному курьеру. Перед тем я спросил старика, кто его в Сибири знает.
- Ходил к губернатору перед отъездом, да он говорит: "Иди, вряд ли тебя допустят. А писать мне о тебе не приходится".
Я послал телеграмму губернатору, чтобы проверить слова старика и узнать, надежный ли он. В те времена нужно было быть весьма осторожным. Через день получился удовлетворительный ответ, и я телефонировал княжне Орбелиани (1), рассказав ей о соболе. Час спустя узнаю, что императрица приказала прислать обоих стариком в Зимний дворец и поскорее, так как дети с нетерпением ждут соболя. Все с тем же курьером я приказал их отнести, а после представления вернуться ко мне. Ждал я их долго. Оказывается, что они более часа оставались у детей, и все время была при этом государыня. Долго рассказывали старик и старуха, как милостива была к ним царица.
Старик предложил было взять соболя с собой, пока для него не устроят клеточку, но дети отпускать зверя не хотели, и, наконец, императрица приказала его оставить. Старик мечтал видеть царя, без чего, сказал он, не может вернуться в Сибирь. Ответили, что дадут знать, когда он может видеть Государя.
- Боюсь только, как бы соболек мой не нашкодил по дворце, он ведь к хоромам не привык.
На другой день, с утра, я получил приказание прислать во дворец сибиряков к шести часам вечера. Вернулись она с соболем после восьми. Вот рассказ старика.
- Так и было. Соболек-то мой много нашкодил, поломал и погрыз. Когда я пришел, так он сразу ко мне за пазуху спрятался. Вошел царь. Мы со старухой ему в ноги бросились. Соболек-то вылез и тоже, видно, понял, что перед государем. Притаился и смотрит. Поп кии мы с царями в детскую, где приказали мне выпустить соболь-ка. Дети стали с ним играть: при нас он не дичится. Царь приказал нам со старухой сесть на стулья и говорит:
- Ну, теперь расскажите все: как задумал сюда ехать, как ехал и как, наконец, к царице попал?
Я рассказал, а царь все спрашивает о Сибири, об охоте там, о нашем житье-бытье. Затем царица сказала, что детям пора обедать. Тогда царь спрашивает, как обходиться с соболем. Когда я указал, он порешил, что в комнатах у детей его оставить нельзя. Надо будет отдать его в охотничью слободку, в Гатчине.
- Царь-батюшка, ведь его, кормилец мой, жаль отдавать на руки незнакомому охотнику. Позарится на шкурку да еще зарежет, а скажет, что околел. Знаю я охотников. Мало у них любви к зверю. Лишь бы шкурку получить.
- Нет, брат, я бы выбрал хорошего. Но, пожалуй, лучше будет тебе его отдать. Вези его домой, ходи за ним, пока жив будет, а считай, что исполняешь мое повеление. Смотри за ним, так как это уже мой соболь. Теперь иди, скажи Мосолову, чтобы министр дал приказание, как тебя наградить за подарок. Смотри же, хорошо смотри за моим соболем. С Богом, и доброго пути!
На другой день был у Фредерикса всеподданнейший доклад, и государь, не ожидая вопроса, сказал министру, что провел два часа в беседе со стариками и что это было для него праздником; так интересно было ему узнать быт сибирских охотников и сибирского крестьянства вообще. Приказал дать старику часы с императорским гербом, а старухе брошку, несколько сот рублей за соболя и широко оплатить дорогу назад в Сибирь.
Старики уехали счастливыми, увозя с собой соболя.
Одни княжны очень жалели, но "папа сказал, что это так нужно".

Из воспоминаний А.А.Мосолова



Указ о свободе совести! Он был издан 17 апреля 1905 г. (2), в первый день Пасхи. Прекрасная идея в условиях народной жизни нашего края привела к отчаянной борьбе католичества с православием. Ни Варшавского архиепископа, ни меня не предуведомили об указе, и он застал нас врасплох. Потом выяснилось, что польско-католические круги заблаговременно о нем узнали и к наступлению обдуманно подготовились. Едва новый закон был опубликован, все деревни были засыпаны листовками, брошюрами с призывом переходить в католичество. Агитацию подкрепляли ложными слухами, низкой клеветой: Царь уже перешел в католичество... - переходите и вы... Иоанн Кронштадтский тоже принял католичество - следуйте его примеру... и т.д. Народ растерялся... На Пасхе я был засыпан письмами от сельского духовенства, по ним я мог судить, насколько опасность была серьезна. На местах было не только смущение, а настоящая паника. "У нас бури, волнения, слезы, крики... разъясните, помогите." - вот вопли, обращенные ко мне...
На епархиальный съезд собрались представители всех приходов: священник и двое мирян от каждого прихода... Я убеждал собрание немедленно послать делегацию в Петербург, которая добилась бы аудиенции у Государя. Гнусным наветам католиков на Царя надо было положить конец. Делегаты миряне должны были воочию убедиться в ложности слухов о его измене Православию. В число делегатов выбрали меня, двух священников, матушку Екатерину и 6-7 крестьян...
На прием к министру внутренних дел Булыгину я привез и мужиков-делегатов. Они ввалились в смазных сапогах, в кожухах; внесли в министерскую приемную крепкий мужицкий запах, а когда пришел момент представляться министру - приветствовали его необычным в устах посетителей восклицанием: "Христос Воскресе!"
Булыгин промолчал...
Когда мы вышли из министерства, настроение у нас было подавленное. Мужики понурили головы и говорят: "Значит верно: он тоже католиком стал - на "Христос Воскресе!" не ответил..." Я был рассержен неудачей. Лучше было бы к министру делегатов и не водить...
Тем временем матушка Екатерина, пользуясь своими связями при дворе, хлопотала об аудиенции, - и успешно. Через два дня пришло известие: Государь аудиенцию разрешил, но примет только меня и матушку Екатерину. Но как сказать это крестьянам? Что они подумают? Пришлось прилгать: "В Царское Село поедем вместе, но там я с матушкой Екатериной сядем в карету, а вы пешком за нами бегите".
В Царском нас ожидала карета с лакеем, а мы кричим мужикам: за нами! за нами! Они добежали до дворцовых ворот, но дальше стража их не пропустила - потребовала пропуск. "Стойте, стойте здесь, ждите...", - говорит им матушка Екатерина.
Государь принял нас на "частном" приеме - в гостиной. Тут же находилась и Государыня. Я рассказал Государю о религиозной смуте, вызванной законом о свободе вероисповедания.
- Кто мог подумать! Такой прекрасный указ, - и такие последствия... - со скорбью сказал Государь.
Государыня заплакала...
- С нами крестьяне... - сказала матушка Екатерина.
- Где же они? - спросил Государь.
- Их не пускают...
- Скажите адъютанту, чтобы их впустили.
Но адъютант впустить наших спутников отказался. Тогда Государь пошел сам отдать приказание.
- По долгу присяги я не имею права пускать лиц вне списка, - мотивировал адъютант свою непреклонность.
- Я приказываю, - сказал Государь.
Мужиков впустили. Шли они по гладкому паркету дворцовых зал неуверенной поступью ("як по стеклу шли", рассказывали они потом), но все же громко стуча своими подкованными сапогами. Удивились, даже испугались, увидав у дверей арапов-скороходов. Не черти ли? Подошли, потрогали их: "Вы человик, чи ни?" Те стоят, улыбаются.
Распахнулась дверь, - и мои мужики ввалились в гостиную.
- Христос Воскресе! - дружно воскликнули они.
- Воистину Воскресе, братцы - ответил Государь. Что сделалось с нашими делегатами! Они бросились к ногам Царя, целуют их, наперебой что-то лепечут, не знают, как свою радость и выразить... "Мы думали, что ты в католичество перешел... мы не знали... нас обманывали...".
- Да что вы... я вас в обиду не дам. Встаньте, будем разговаривать, - успокаивал их Государь. Тут полились безудержные рассказы. Наболевшее сердце только этого мгновения и ждало, чтобы излить все, что накопилось. Говорили откровенно, горячо, в простоте сердечной не выбирая слов, каждый о том, что его наиболее волновало... Кто рассказывал, как "рыгу" ему спалили; кто рассказывал, как католический епископ ездит в сопровождении "казаков"... ("да вовсе они и не казаки, а так, знаешь..."). Я слушаю и волнуюсь: в выражениях не стесняются, не вырвалось бы "крепкое словцо"...
Государь их обласкал; Государыня мне вручила коробку с крестиками для раздачи населению, - и аудиенция окончилась.
Когда вышли из дворца, один из мужиков спохватился: "Ах, забыл сказать Царю. Вчера вечером видел: солдат ночью с бабой идет... Экий непорядок у него в армии." - "Хорошо, что позабыл", - подумал я. Аудиенция произвела на крестьян неизгладимое впечатление. Отныне они были моими главными "миссионерами". Стоило кому-нибудь сослаться на лживые брошюрки католиков и побывавший у Царя делегат кричал: "Я сам Царя видел! Я сам во дворце был!".

Из книги митрополита Евлогия "Путь моей жизни"



Забота Государя об офицерах и солдатах проявлялась беспрерывно. Часто, узнав о затруднительном материальном положении кого-нибудь из них, Царь оказывал помощь из своих личных средств.
Вот один из многих примеров: В Русско-Японскую войну, 19-го конного пограничного полка Заамурского округа ротмистр Виторский со своим спешенным эскадроном отбил 8 атак японской пехоты под Ляоляном. Перед позицией оставались лежать наши раненые, которых под огнем выносили вызвавшиеся на это солдаты, но когда этих добровольцев японцы стали подстреливать, то ротмистр сам стал выносить своих раненых солдат. После 8-ой атаки в строю эскадрона осталось 15 солдат и из офицеров - один ротмистр с 26 ранениями штыками и пулями. Когда об этом узнал Государь, то приказал ротмистра Виторского на личные средства Его Величества отправить к знаменитым врачам в Швецию на лечение. Через 10 месяцев ротмистр Виторский на костылях представлялся Его Величеству.
Государь, подойдя к выстроившимся офицерам, к первому подошел к ротмистру и сказал: "Рад видеть вас, ПОЛКОВНИК! Живите и будьте здоровы на славу и радость Родины. Я и весь Русский народ гордится вами и вашими славными ранами". Государь обнял и поцеловал его. Художник Самокиш, по повелению Царя, написал картину подвига, которая была помещена в Эрмитаже, но Государь купил ее себе и повесил в своем рабочем кабинете в Зимнем Дворце, сделав надпись под ней: "Все за одного и один за всех".

Из статьи полковника Шайдицкого "Государь Император - Солдат и Верховный Вождь"



Трубачи заиграли полковой марш... Государь взял на руки Наследника и медленно пошел с Ним вдоль фронта казаков. Я стоял на фланге своей 3-ей сотни, и оттуда заметил, что шашки в руках казаков 1-ой и 2-ой сотен качались...
Разморились...
Государь подошел к флангу моей сотни и поздоровался с ней. Я пошел за Государем и смотрел в глаза казаков, наблюдая, чтобы у меня-то в моей "штандартной" вымуштрованной сотне не было шатания шашек.
Нагнулся наш серебрянный штандарт с черным двуглавым орлом и по лицу бородача старообрядца, красавца вахмистра, потекли непроизвольные слезы. И по мере того, как Государь шел с Наследником вдоль фронта, плакали казаки и качались шашки в грубых мозолистых руках и остановить это качание я не мог и не хотел...

Из воспоминаний генерала П.Н.Краснова.
Смотр лейб-гвардейского атаманского полка (1907 г.)



Когда Государь видел особенно счастливое лицо, непринужденную улыбку, первый раз стоявшего перед Ним солдата, когда строго заученные, трафаретные, уставные, солдатские ответы вдруг срывались на простодушно-интимные, мужицкие, - мягкая улыбка появлялась на лице Государя; стальной блеск голубым огнем сиявших серых глаз смягчался и Государь задерживался дольше.
Смотр стрельбы. Маленький, крепкий солдат 147 пехотного Самарского полка, коренастый, ловкий, на диво выправленный, стоял перед Государем. - Государь, взявши его мишень, рассматривал попадания. Четыре пули можно было ладонью закрыть: все около нуля, пятая ушла вправо.
- Эх куда запустил, - отдавая мишень солдату, сказал Государь - В седьмой номер. Весь квадрат испортил. Рука что ли дрогнула?
- Ничего не дрогнула, Ваше Императорское Величество; у меня не дрогнет, не бойсь... не такая у меня рука, - бойко ответил солдат.
- Однако, пуля почему-то ушла у тебя в 7-ой номер. За спуск что ли дернул?
- Это я-то дерну? Да побойся Ты Бога! Я за белками с малолетства хожу .. И я дерну!
С командиром полка готов был сделаться удар. На лице Государя сияла Его обычная, несказанно добрая улыбка
- А вот и дернул, - подсмеиваясь над солдатом, сказал Государь.
- Нет, не дернул... А так толкнуло что-то под руку. Нечистая сила толкнула... Он враг, он силен, без молитвы пустил.
- Вот это и есть дернул! Ты какой губернии? Сразу становясь серьезным, солдат быстро выпалил: - Олонецкой, Ваше Императорское Величество.
Ну, спасибо. Все-таки отличный квадрат, - и Государь передал охотнику на белок коричневый футляр с часами.

Из воспоминаний генерала П.Н.Краснова



Генерал Орлов, будучи дежурным флигель-адъютантом в Петергофе в 1908 году, и собираясь ложиться спать, услышал в соседней (приемной) комнате шум и голоса. Войдя в эту комнату, он увидел какую-то женщину, всю в слезах, которая умоляла быть допущенной до дежурного флигель-адъютанта. Было около 12 часов ночи. Генерал Орлов ввел ее в комнату и успокоил как мог. Она рассказала, что она невеста студента. Он чахоточный. Войдя в партию социалистов-революционеров, он не мог больше выпутаться и выйти из партии и против своей воли сделался членом боевой организации. Узнав о целях этой организации, он хотел ее покинуть, но был удержан силой. Организация была арестована, и он также. Но он не виновен. Он осужден на смертную казнь и завтра должен быть казнен. Умоляет все сказать Государю, просить его помиловать, чтобы он мог бы умереть собственною смертью, т.к. ему осталось недолго жить.
Мольбы женщины подействовали на генерала Орлова. Он приказал подать тройку и поехал в Александрию, местопребывание Государя.
Разбудив камердинера Государя, просил о себе доложить. Государь вышел. "Что случилось?" - спросил Он спокойно. Генерал Орлов доложил и подал прошение. Прочитав его, Государь сказал: "Я очень благодарю Вас за то, что Вы так поступили. Когда можно спасти жизнь человеку, не надо колебаться. Слава Богу ни Ваша, ни Моя совесть не смогут нас в чем-либо упрекнуть. Государь вышел и, вернувшись, передал генералу Орлову телеграммы: на имя министра юстиции и коменданта Петропавловской крепости: "Задержите казнь такого-то. Ждите приказаний. Николай". "Бегите", - прибавил Государь, - на Дворцовый телеграф, отправьте телеграммы и одновременно телефонируйте министру юстиции и коменданту, что телеграммы посланы, и что они должны принять меры".
Генерал Орлов исполнил приказание и, вернувшись в дежур-комнату, сообщил женщине результаты.
Она упала в обморок.
Через год спустя, генерал Орлов, не зная, что сталось с помилованным, получил однажды письмо из Ялты. Письмо было от невесты помилованного, которая сообщала, что ее жених, по приказанию Государыни, был осмотрен придворным врачем и послан за счет Государыни в Крым. Она добавила, что ее жених совсем поправился, и они теперь женаты. Просила об этом довести до сведения Государя, благодарить Его еще раз, что Он спас жизнь ее мужу, и они счастливы.
"Чтобы не случилось, мы готовы отдать свои жизни за Государя", - оканчивала она свое письмо.
Орлов доложил Государю. "Видите, как вы хорошо сделали, то послушались Votre Inspiration. Вы осчастливили двух людей", - сказал Государь.
Во время обсуждения в военном министерстве вопроса о перемене снаряжения пехоты Государь решил проверить предложенную систему самому и убедиться в ее пригодности при марше в сорок верст. Он никому, кроме министра двора и дворцового коменданта, об этом не сказал. Как-то утром потребовал себе комплект новою обмундирования, данного для испробования находившемуся близ Ливадии полку. Надев его, вышел из дворца совершенно один, прошел двадцать верст и, вернувшись по другой дороге, сделал всего более сорока, неся ранец с полной укладкой на спине и ружье на плече, взяв с собой хлеба и воды, сколько полагается иметь при себе солдату.
Вернулся царь уже по заходе солнца, пройдя это расстояние в восемь или восемь с половиной часов, считая в том числе и время отдыха в пути. Он нигде не чувствовал набивки плечей или спины; и, признав новое снаряжение подходящим, впоследствии его утвердил.
Командир полка, форму коего носил в этот день император, испросил в виде милости зачислить Николая II в первую роту и на перекличке вызывать его как рядового. Государь на это согласился и потребовал себе послужную книгу нижнего чина, которую собственноручно заполнил. В графе для имени написал - "Николай Романов", о сроке же службы - "До гробовой доски".

Из воспоминаний А.А.Мосолова



Во время одной из своих прогулок во Франкфурте, уже незадолго до отъезда в Дармштадт, Государь и Императрица зашли в русское посольство и, не называя Себя, сказали не узнавшему Их лакею, что Они желали бы видеть посланника. Посланник, камергер Озеров, чувствовавший себя в этот день не совсем здоровым, раньше чем принять посетителей, попросил секретаря посольства, камер-юнкера Дубенского пойти и узнать, кто именно и зачем желает его видеть. Можно себе представить, какой поднялся переполох, когда Дубенский, не веря своим глазам, увидел сидящих в передней Государя и Императрицу. Побыв у Озеровых около получаса и очаровав их Своею любезностью, Их Величества пешком же вернулись во дворец, очень довольные своим визитом.
Надо сказать, что Его Величество совсем не имел привычки носить штатское платье, а в особенности шляпы и, главным образом, цилиндр, который при этом был у него далеко не лучшего качества и формы. Войдя как-то в вагон, Государь, будучи в очень хорошем настроении духа, обратился ко мне с каким-то вопросом, по поводу своего костюма, а затем вдруг сказал: "Вы впрочем с презрением смотрите на то, как мы, военные, носим штатское платье и подсмеиваетесь над нашим неумением". Я, конечно, постарался уверить Его Величество в противном, "Но, - добавил я, - цилиндр Вашего Величества, действительно, приводит меня в некоторое недоумение и смущение. Мне кажется, что Ваше Величество могли бы иметь более лучший и носить его несколько иначе, чтобы скрыть Вашу непривычку к этому головному убору".
Мое замечание, смелости которого я сам испугался, по-видимому задело Государя за живое. Он быстро снял Свою шляпу и начал ее рассматривать. "Не понимаю, - сказал Он, - что Вы находите нехорошего в моем цилиндре; прекрасная шляпа, которую я купил перед самым отъездом у Brunot и очень ею доволен. Ваше замечание, не больше, как простая придирка штатского к военному".

Из книги В.И.Мамонтова "На Государевой службе" (Таллин, 1926 г.)



Государь возвращался с охоты. Его, запряженная троикой, коляска въезжала на обширный двор Скерневицкого дворца. У самых ворот, какая-то старушка, быстро отделявшись от толпы, бросилась на колени, размахивая прошением. Лошади испугались, подхватили и понесли по направлению ко дворцу. Казак Конвоя Его Величества, ординарец Государя, стоявший у подъезда, бросился навстречу лошадям, ухватился за поводья коренника и остановил тройку. Все это произошло в несколько мгновений.
Когда я подъехал во второй за Государевой тройке, Его Величество уже вышел из экипажа и спокойным голосом расспрашивал ямщика, почему испугались лошади. Узнав, что казак остановил лошадей, Государь приказал позвать его, но оказалось, что его снесли в приемный покой.
Обратившись ко мне, Государь сказал: "Отнесите ему сейчас подарок от Меня и скажите, что завтра Я сам приеду поблагодарить его за молодецкий поступок". Направляясь ко Дворцу и отделившись от сопровождающих, Государь снова позвал меня.
- Пойдите и узнайте, какое прошение эта старушка хотела мне подать и присмотрите,., чтобы... полиция... - Государь как бы запнулся, видимо, подыскивая подходящее слово, я позволил себе досказать: "не перестаралась"; Государь улыбнулся доброю, незабвенной для меня, улыбкой и сказал: "Вот именно".
У ворот я нашел старушку, окруженную толпой и полицией, взял у нее прошение о пособии, приказал проводить ее домой и на другой день прислать ко мне за вспомоществованием.
Казак был только ошеломлен сильным ударом и отделался легкими ушибами.
На следующий день он явился на службу и получил из Собственных рук Его Величества золотые часы с вензелем Государя.

Из воспоминаний А.А.Мосолова



В связи с юбилеями 1812 и 1613 годов, одна мелкопоместная помещица Курской губернии, имение которой за долги ее покойного мужа (9 000 рублей) продавалось с торгов, обратилась к губернскому предводителю дворянства, князю Л.И.Дундукову-Изъединову, с просьбой ходатайствовать перед Государем помочь выкупить ее имение. Дундуков, будучи в Ялте, на приеме у Государя, окончив свой доклад, складывал бумаги в портфель, когда Государь, увидав оставшуюся там бумагу, спросил: "А это что?". Князь Дундуков доложил, что это одно необоснованное, незаконное прошение. "Как незаконное?" - и, взяв бумагу, пробежал ее. "Оставьте мне это. Но никому не говорите. Я запрещаю Вам. Я сделаю, что могу".
Через некоторое время князь Дундуков был вызван Государем в Петербург.
- Мой вызов Вас удивил? Вы помните о незаконном прошении, которое Вы мне передали в Ялте? Так вот: передайте 12 000 рублей - 9 000, чтобы выкупить имение, и 3 000 - для покупки инвентаря.
Князь не выдержал и заплакал. Государь его обнял и повторил опять, чтобы он никому не говорил об этом. Вернувшись в Курск, князь Дундуков отправился к старушке, чтобы передать ей деньги от Государя.
"Ну что, батюшка, отказано?" "Нет, матушка, не отказано. Его Величество посылает Вам 9 000 на выкуп имения и 3 000 на инвентарь". Старушка в обморок. Затем написала письмо Государю на старом клочке бумаги, который нашелся в доме. При следующем своем приеме у Государя князь Дундуков передал Ему письмо. Государь, всегда сдержанный, не смог сдержать своего волнения при чтении письма. Слезы наполнили Его глаза, губы дрожали, и бумага чуть не упала из Его рук.

Из статьи В.Каменского "О Государе Императоре"



Сознаюсь, что за все 16 лет службы при дворе мне всего лишь дважды довелось говорить с Государем о политике.
Впервые это было по случаю двухсотлетия основания Петербурга. Столбцы газет были переполнены воспоминаниями о победах и преобразованиях великого Петра. Я заговорил о нем восторженно, но заметил, что царь не поддерживает моей темы. Зная сдержанность Государя, я все же дерзнул спросить его, сочувствует ли он тому, что я выражал.
Николай II, помолчав немного, ответил:
- Конечно, я признаю много заслуг за моим знаменитым предком, но сознаюсь, что был бы неискренен, ежели бы вторил вашим восторгам. Это предок, которого менее других люблю за его увлечения западной культурой и попирание всех чисто русских обычаев. Нельзя насаждать чужое сразу, без переработки. Быть может, это время, как переходный период, и было необходимо, но мне оно несимпатично.
Из дальнейшего разговора мне показалось, что и, кроме сказанного, Государь ставил в укор Петру и некоторую показную сторону его действий и долю в них авантюризма.
Царь долго помнил мои чувства симпатии к великому Романову.
Однажды, возвращаясь верхом по тропинке, высоко над шоссе из Учан-Су, с дивным видом на Ялту и ее окрестности, Государь высказал, как он привязан к южному берегу Крыма.
- Я бы хотел никогда не выезжать отсюда.
- Что бы Вашему Величеству перенести сюда столицу?
- Эта мысль не раз мелькала у Меня в голове. Вмешалась в разговор свита. Кто-то возразил, что было бы тесно для столицы, - горы слишком близки к морю. Другой не согласился:
- Где же будет Дума?
- На Аq-Петри.
- Да зимой туда и проезда нет из-за снежных заносов.
- Тем лучше, - заметил дежурный флигель-адъютант. Мы двинулись дальше, Государь и я с ним рядом, по узкой дорожке. Император полушутя сказал мне:
- Конечно, это невозможно. Да и будь здесь столица, я, вероятно, разлюбил бы это место. Одни мечты...
Потом, помолчав, добавил, смеясь:
- А ваш Петр Великий, возымев такую фантазию, неминуемо провел бы ее в жизнь, невзирая на все политические и финансовые трудности. Было бы для России хорошо или нет, - это другой вопрос.
Более мы к этому никогда не возвращались.

Из воспоминаний А.А.Мосолова



Начало войны. Осень 1914 года. Государь прибыл в Двинск и обходит обширный военный госпиталь, разговаривая со многими офицерами и солдатами. Мне запомнилась одна беседа, на которую обратили внимание тогда все окружающие Его Величество.
Перед Государем запасный рядовой 157 пехотного полка Степан Кузнецов. Он тяжело ранен в голову. Лежит мертвенно бледный с воспаленными глазами. При приближении Его Величества стремится немного подняться и как-то напряженно, радостно смотрит на Царя. Затем, когда Государь подошел совсем близко к Кузнецову и остановился, послышался слабый, протяжный голос раненого: "Теперь легче стало. Прежде никак не скажешь. Ни отца, ни мать позвать не мог. Имя Твое, Государь, забыл. А теперь легче, сподобился увидеть Государя". Затем помолчал, перекрестился и добавил:
- Главное, Ты не робей; мы его побьем. Народ весь с Тобою. Там, в России, братья и отцы наши остались. Эти слова простого рядового из крестьян Владимирской губернии, Меленковского уезда, деревни Талонова, по роду занятий деревенского пастуха, глубоко запали в душу всех, кто слышал этот разговор.
Государь передал Георгиевский крест Кузнецову. Тот перекрестился и сказал Его Величеству: "Спасибо, благодарю. Поправлюсь, опять пойдем сражаться с Германцами".
Кузнецов был так растроган свиданием с Государем, что говорил даже не как солдат, а как простой русский человек, потрясенный свиданием с Царем. На Государя слова раненого солдата произвели сильное впечатление. Его Величество присел на кровать Кузнецова и ласково сказал ему:
- Поправляйся скорее; такие люди нужны Мне.
Кузнецов перекрестился, взял руку Государя и поцеловал ее и даже погладил и вновь сказал: " Ты не робей, побьем его!"
Не раз затем Его Величество вспоминал свою беседу с Кузнецовым и говорил, что Он особенно запомнил эти простые, полные любви слова к Нему и к России.
Он так утешил Меня, - говорил Государь.

Из воспоминаний А.А.Мосолова



Однажды, вечером при возвращении из Тарнополя, автомобиль Государя, шедший как всегда очень быстрым ходом, в тумане отделился от нашего автомобиля и попал на узловую станцию, где к тому времени вся зала станционного вокзала была полна ранеными, вывезенными для эвакуации. Они лежали на полу. Среди персонала, сестер милосердия и раненых, неожиданное появление Государя произвело потрясающее впечатление. Никто не ожидал Его тут увидеть. Государь обошел всех раненых милостиво разговаривая и расспрашивая, и во время этого обхода подошел к одному раненому, умирающему офицеру, который лежал на полу. Государь опустился возле него на колени и подложил руку под его голову.
Офицер узнал Государя.
Государь сказал ему: "Благодарю Вас за службу. У Вас есть семья?"
Он ответил тихим голосом: "Жена и двое детей".
Государь сказал ему: "Будьте спокойны; Я их не оставлю".
Офицер перекрестился и сказал: "Благодарю Ваше Вели...," и скончался.

Из воспоминаний графа Д.С.Шереметьева



Помню рассказ одной сестры милосердия: "Царь вошел в мою палату, обошел раненых, задавая вопросы и - глаз у Него был опытен в распознавании тяжелораненых - остановился у кровати близкого к смерти офицера. Царь спросил: "Какое ранение?" Доктор, растерявшийся от присутствия Императора, замедлил с ответом, а я, по своей юности, осмелела и сказала, доложила, как тяжело ранен этот офицер. Император взял у одного из чинов свиты иконку и протянул ее мне со словами: "Положите ему на грудь". А я возьми да и воскликни: "Ваше Величество, положите Сами - он будет счастлив!" - "Вы думаете?" - сказал Государь, улыбнувшись мне глазами и, благословив раненого иконкой, возложил ее на грудь ему - тот осознал происходящее и просиял от радости.

Из статьи полковника Е.Месснера "Царь и офицер"



Однажды Государь приехал в лазарет, в котором работали Великие Княжны. Сев у постели одного из солдат, Государь заботливо начал расспрашивать его, всем ли он доволен и хорошо ли за ним ухаживают.
- Так точно. Ваше Величество, всем доволен, прямо хоть и не поправляйся, - ответил раненый, но потом, что-то вспомнив, добавил: - Вот только, Ваше Величество, сестры малость забывчивы... Намеднись дал я вот этой сестричке, вот что там стоит, веселенькая такая, дал я ей гривенник на папиросы, а она ни папирос, ни денег не несет...
- Ольга, - позвал сестру Государь, - что же ты поручения не исполняешь. Папиросы обещала принести и забыла... Великая Княжна потупилась.
- За это купи ему на рубль.
Солдат после этого целый день все охал: "На кого пожаловался! На Царскую дочку. Господи, грех-то какой!"

Из статьи В.Каменского "О Государе Императоре"



В марте 1915 года Государь посетил судостроительные заводы в Г.Николаеве, на которых в то время строились Черноморские дредноуты. Государь пожелал осмотреть место, где раскаленные до бела шпангоуты выгибаются в ту форму, которую они должны иметь, когда становятся "ребрами" корабля. Здесь, как всегда, был сплошной кошмар: лязг, стук, искры раскаленной стали, сыпящейся кругом... Государь долго следил за искусной работой мастеров. Наконец, сказав что-то одному из лиц Свиты и подойдя к одному из мастеров, собственноручно дал ему золотые часы. Мастер, не ожидавший такой Царской милости, совершенно опешил - на его глазах выступили слезы, и он нервно бормотал:
- Ваше Превосходительство... Ваше Превосходительство.
Государь, глубоко тронутый волнением старого рабочего, смутился тоже и, подойдя к нему, отечески похлопал по плечу, по грязной рабочей блузе и сердечным образом произнес:
Ну что вы, что вы... Я только полковник!...

Из статьи В.М.Федоровского "Император Николай II и Его Флот"



Армия и Флот представили Его Величеству просьбу о производстве Себя в чин генерал-майора и контр-адмирала, но Царь ответил:
Я храню чин, данный Мне покойным Императором - Моим отцом.

Из статьи полковника Шайдицкого "Государь Император - Солдат и Верховный Вождь"



Император начал говорить. Каждое Его слово было отчетливо слышно в самом отдаленном углу поля парада. Говорил Он просто, как говорит русский человек в тяжелые минуты своим друзьям. Речь Его шла от сердца, вследствие чего сразу же воспринималась сердцами тысяч русских людей, которые жаждали услышать то, что Он говорил. Царь благодарил войска за их жертвенный подвиг, звал их любить Россию, как они ее любили до сей поры. Несмотря на простоту, с которой была сказана речь Государя, она носила Царственный характер. Этому содействовала величественность Высочайшего смотра. Вместе с этим, слова Императора трогали своей задушевностью и внешним образом Русского Царя, стоявшего в скромной серой шинели, держа за руку красивого больного Мальчика, облаченного в такую же солдатскую шинель. Когда Государь кончил говорить, поле молчало, но, затем, как-то сразу - вдруг грянуло "Ура". Мне казалось тогда, что такого могучего, сердечного ура, я никогда не слышал, а теперь скажу: и не услышу.
Командир 11-го армейского корпуса генерал Сахаров обратился к командующему армией с просьбой просить Царя о помиловании разжалованного в рядовые полковника Исакова. Генерал Лечицкий доложил Императору, и Государь приказал вызвать его. Полковник Исаков - корпусной инженер 11-го армейского корпуса был предан полевому суду за антидисциплинарный поступок и приговорен к расстрелу, но, принимая во внимание его боевую службу, смертная казнь была заменена разжалованием в рядовые. "Рядового 23-го саперного батальона Исакова к Его Императорскому Величеству-у-у-у" - раздался по полю повторяемый протяженный зов. Я увидел, как из дальнего угла построения пехоты отделился какой-то серый комочек: это бежал с ружьем у ноги рядовой. Теперь он оброс седой бородой и сильно постарел. Подбежав к Государю, он остановился и взял "на караул". "К ноге", - скомандовал тихим голосом Император и начал говорить: "Твои командующий армией и командир корпуса доложили Мне о проявленной тобой доблести при взятии опорного пункта на высоте Н. Награждаю тебя Георгиевским крестом 4-ой степени". "Рад стараться, Ваше Императорское Величество," - по-солдатски ответил рядовой Исаков. В руках у Государя очутился Георгиевский крест и булавка. Накалывая на борт шинели крест, Государь продолжал своим ровным голосом: "Мне было также доложено, что при взятии этого опорного пункта тобою была проявлена не только доблесть, но и большое знание военно-инженерного дела". Выдержав несколько секунд и внимательно взглянув в глаза солдата, Император так же спокойно сказал: "Рядовой Исаков, Я возвращаю тебе твой чин и все твои ордена" и задушевным голосом добавил: "Полковник Исаков, носите крест, который Я вам сейчас накалываю, столь же доблестно, как вы его заслужили". Слезы хлынули из глаз Исакова. Он наклонил голову и поцеловал руку Царя, заканчивающую накалывание креста. Я почувствовал какое-то сжимание в горле и делал неимоверные усилия, чтобы не разрыдаться, так красива и благородна, широка была только что проявленная Царская милость.
Посмотрев на генерала Лечицкого, я увидел, как по его сухому, мужественному лицу катились крупные слезы, а генерал Сахаров просто и откровенно плакал. Спокойнее всех был сам Государь. Обратившись ко всем присутствующим, Он громким голосом сказал: "Полковник Исаков до окончания войны должен оставаться в рядах 23-го саперного батальона". Я был поражен мудрости Царского приказа.
Полковник Исаков пострадал из-за своего скверного характера. Оставляя его на все время войны в этом батальоне, в котором он отбывал свое наказание, он дольше бы помнил о совершенном им воинском преступлении. С другой стороны, проявленная им солдатская доблесть и заслуженная им Царская милость создавали ему своего рода ореол среди чинов батальона, что смягчало бы многие углы его не всегда приятного обращения.

Из статьи генерал-лейтенанта Головина "Царский смотр"



Превыше всего Государь Император любил Россию. Как пример такой любви, приведу следующее. Когда уже отрекшийся Царь узнал, что одной из причин отмены смертной казни Керенским будто бы являлось предупреждение возможности требовать казни Императору, Он воскликнул: "Это ошибка. Уничтожение казни подорвет дисциплину. Если это он делает для того, чтобы избавить Меня от опасности, передайте ему, что Я готов пожертвовать жизнью для блага России".

Из статьи полковника Шайдицкого "Государь Император - Солдат и Верховный Вождь"



Пятница 15 февраля... За вечерним чаем у их Величеств генерал Татищев выразил свое удивление при виде того, насколько тесно сплочена и проникнута любовью семейная жизнь Государя, Государыни и их детей. Государь, улыбаясь, взглянул на Государыню:
- Ты слышишь, что сказал только что Татищев? Затем с обычной своей добротой, в которой проскальзывала легкая ирония, Он добавил:
- Если вы, Татищев, который были моим генерал-адъютантом и имели столько случаев составить себе верное суждение о нас, так мало нас знали, как вы хотите, чтобы мы с Государыней могли обижаться тем, что говорят о нас в газетах?"

Из дневника П.Жильяра (Тобольск, 1918 г.)



В заточении, в Царском Селе, несмотря на ограниченность средств, отказывая Себе и довольствуясь простым столом, Государь и Государыня не прекращали Своей благотворительности и старались помогать другим, по-сколько могли. Прошения же от разных лиц о помощи и о поддержке, несмотря на отречение и арест, не прекращали поступать во Дворец и Державная Чета удовлетворяли их в меру своей возможности.

Из книги Дитерихса "Убийство Царской семьи"



При обыске в Екатеринбурге комиссаром Дидковским у Государя и у Государыни - денег не оказалось совершенно. У Великой Княжны Марии Николаевны -16 руб. 35 коп. и у доктора Боткина 280 руб. 200 миллионов рублей, бывших в Англии, израсходованы Государем во время войны на нужды раненых и увечных и их семей и больше никаких личных средств у Государя не было.

Из книги Великого князя Александра Михайловича "Воспоминания"



Среда 19-го марта. После завтрака обсуждали недавно подписанный в Брест-Литовске мир. Государь с глубокой грустью высказался по этому поводу:
- Это такой стыд для России и это равнозначно самоубийству. Я никогда бы не поверил, что Император Вильгельм и немецкое правительство могли бы пасть так низко, чтобы пожимать руки этим негодяям, которые изменили своей родине.
Но я уверен, что это не принесет им счастья; это не спасет их от разгрома!"
Несколько позже, когда князь Долгорукий сказал, что в газетах говорится о статье в договоре, по которой немцы требуют передать им Царскую Семью в полной сохранности, Император воскликнул:
- Если это не попытка опозорить меня, то это оскорбление, которое мне наносят!
Государыня добавила тихим голосом: - После всего зла, которое они сделали Государю, я предпочитаю погибнуть в России, нежели быть спасенной немцами.

Из дневника П.Жильяра (1918 г.)




За всю отечественную историю мало найдется деятелей, которые были бы столь привлекательными личностями, как Царь-Мученик Николай II, а вместе с тем не много и таких, кто бы в подобной мере подвергся поношению и клевете. Достаточно вспомнить эпитет "кровавый", который враги монархии и России употребляли по отношению к кроткому и незлобивому Государю.
Почти восемь десятков лет протекли с той страшной июльской ночи, когда в Екатеринбурге, в подвале ипатьевского дома произошло событие, которое без малейшего преувеличения можно назвать "преступлением века". О жизни и трагической кончине Царственных Мучеников написаны тысячи страниц, вышли десятки книг, и теперь образ этих праведников явлен целому миру.
Однако же, до сей поры находятся люди, готовые повторять досужие домыслы и сплетни, порочащие память последнего Императора и Его Семьи. Остановить нескончаемый поток лжи мы не в силах, но противостать этому можем и должны.
Составляя предлагаемое читателю издание, мы воспользовались несколькими книгами, среди которых - А.А.Мосолов "При дворе последнего Российского Императора (Записки начальника канцелярии Министерства Императорского Двора)", "Император Николай II и Его Семья (По личным воспоминаниям П.Жильяра, бывшего наставника Наследника Цесаревича Алексея Николаевича)", Митрополит Евлогий "Путь моей жизни" и, наконец, вышедший в Нью-Йорке в 1968 году сборник "Государь Император Николай II Александрович".
Эта ценнейшая книга содержит множество подлинных свидетельств, которые живо и реально изображают характер и облик Августейшего Страстотерпца, чье сердце, по слову Писания, было - "в руце Божией" (Притчи, 21, I).


(1) С.И.Джамбакуриан-Орбелиани - приближенная Фрейлина Императрицы Александры Федоровны.
(2) В те годы автор был викарным епископом Холмско-Варшавской епархии.
Царский поэт(Сергей Бехтеев)
+1
Давайте посмотрим: кто из советских поэтов воспел Гражданскую войну как нечто романтическое и необходимое? Ну разве что евреи Багрицкий и Светлов, которые в реальности не столько воевали на Гражданской, сколько создавали миф о своем участии в ней. Русские же поэты каким-то шестым чувством ощущали сермяжную истину, что воспевать тут особенно нечего, стараясь держаться подальше от этой братоубийственной бойни и любыми путями сторонясь ее и в жизни, и в творчестве. И Сергей Есенин не стеснялся признаться: "Под грохот и рев мортир Другую явил я отвагу – Был первый в стране дезертир". Вот когда началась Отечественная война – тогда наши поэты проявили себя во всем блеске. Один только Твардовский чего стоит, не говоря о десятках других. Но для воинов Белой гвардии та Гражданская была на деле Отечественной. Ведь у них отнимали Родину. Потому-то и дала она столько русских витязей, одинаково владевших оружием и поэтическим словом. Среди них был офицер-кавалергард и проникновенный поэт Сергей Бехтеев.

Повторяю еще раз, потому что это очень важно: сейчас, в наше подлое, жестокое и лицемерное время стихи белогвардейских офицеров читаются и воспринимаются крайне современно. Более того, в них находишь удивительные поэтические совпадения. В 1992 году я писал в стихотворении "В конце века", когда о поэте Сергее Бехтееве абсолютно ничего не знал и не слышал:

…В начале жестокого века
антихрист ворвался в наш Дом.
Змеились чужие идеи,
в подвалах жила Красота,
покуда всё те ж иудеи
опять распинали Христа.
В подполье скрываясь доныне,
врагу Красота не сдалась.
Быть может, молитвами Сына
Россия из пепла спаслась.
Кровавые сверглись идеи,
издохла бесовская рать…
Да только всё те ж иудеи
Россию взялись распинать.

И вдруг читаю теперь такие строки в его стихотворении "Русская Голгофа", написанном в 1920 году, да к тому же исполненном в том же ритме:

Ликует Антихрист-Иуда,
Довольный успехом побед:
Свершилось вселенское чудо,
И царства христьянского – нет!

Гремит сатана батогами
И в пляске над грудой гробов
Кровавой звездой и рогами
Своих награждает рабов.

И воинство с красной звездою,
Приняв роковую печать,
К кресту пригвождает с хулою
Несчастную Родину-Мать!

Как будто и не было 68 лет, отделяющих по времени эти два стихотворения!.. Всё повторилось в России с какой-то дьявольской закономерностью, лишь только с большей подлостью и с большим коварством. Поэтическое восприятие и отражение этого коварства оказались практически идентичны.

Вот уже почти двадцать лет русская патриотическая пресса пишет о закабалении России инородческой "пятой колонной", превратившейся на деле уже в "шестую колонну" безчисленных предателей и грабителей нашего национального достояния. И все эти годы мы говорим о безразличии населения к бедам страны, все эти годы мы безуспешно призываем русских к объединению перед личиной всемірного, циничного Хама, нагло попирающего наши традиции и нашу культуру. Современный безстрашный поэт мог бы слово в слово повторить все то, что в 1921 году Сергей Бехтеев выплеснул из своего сердца в стихотворении "Мать", которое абсолютно актуально и для нынешних дней:

Во имя безумной идеи "свобод"
В крови задыхается русский народ,
Безсильный сорвать свои путы,
Безсильный злодеев из царства изгнать,
Безсильный за правое дело восстать
В годины невиданной смуты.

…О, люди! О, братья! Забудем раздор!
Ведь тризна злодеев – наш русский позор,
Глумленье над трупом любимым.
Пора помириться! Довольно молчать!
Ведь это же нашу несчастную Мать
Насилуют в доме родимом!

Теперь, когда атеистический XX век остался у нас за спиной, мы можем спросить сами себя: что было превыше всего для Российской империи как государства в прежние времена? Что являлось гарантом ее неколебимой державной стойкости перед любым врагом и любым несчастьем? И ответ может быть только один: Царь и Бог. Когда в сердце народа был Царь, а в душе – Бог, тогда никакая беда нам была не страшна и никакой враг не мог нас осилить. Но как только народ наш отрекся от Царя и от Бога, – беды, трагедии и катастрофы обрушились на Россию безконечным потоком. (Тут необходимо сказать, что отречение Царя от власти было невозможно без отречения от Него народа. К тому же Николай II не отрекался ни от монархии, ни от Державы, он лишь после отказа от престола брата Михаила передал царство сыну Алексею.)

Без Царя и без Бога нет правды, нет высшей Истины и нет справедливости на земле. Поэт и беззаветный патриот Сергей Бехтеев настолько остро чувствовал и понимал это, что, начиная с 1917 года, уже ни о чем другом не мог говорить в своих стихах. Его лира, точно вечевой колокол, изо всех сил пыталась пробудить оглохший в распрях и заблудший народ, заставить очнуться Россию и осознать свое гибельное сиротство. Его так и называли при жизни – "Царский звонарь". Но зов этой набатной лиры уже почти никто не слышал в народной среде:

Гулко несется заутренний звон,
Будит упрямо заспавшихся он,
Но, погруженный в тревоги забот,
Спит непробудно плененный народ.

Спит наша Русь, отгоняя сквозь сон
В двери стучащийся радостный звон,
Вновь неспособная сердцем принять
Мира и веры былой благодать.

Но даже сквозь кровь и муки Гражданской войны и сквозь тягостные годы эмиграции Сергей Бехтеев пронес веру в воскрешение богоносного народа и Российской империи, веру в неизбежное признание нашей Родиной святости Царя. Да, удивляет, но не поражает дар предвидения поэта, поскольку поэт милостью Божьей никогда не сомневается в том, что свет Истины и дух справедливости рано или поздно, хоть через века, но побеждают любое зло и всякую ложь. Он знал – русский Царь воскреснет и вместе со своей замученной Семьей обретет святость. Все случилось гораздо раньше и в точности с прозрением поэта:

Пройдут века, ночные тени
Разгонит светлая заря,
И мы склонимся на колени
К ногам Державного Царя.

Забудет Русь свои печали,
Кровавых распрей времена;
Но сохранят веков скрижали
Святых Страдальцев Имена.

На месте том, где люди злые
Сжигали Тех, Кто святы нам,
Поднимет главы золотые
Победоносный Божий Храм.

И, Русь с небес благословляя,
Восстанет Образ неземной
Царя-Страдальца Николая
С Его замученной Семьей.

Сергей Сергеевич Бехтеев родился 7 апреля 1879 года своем родовом селе Липовке (ныне Задонского района, Липецкой области) в родовитой дворянской семье, в которой глубоко были заложены основы православного видения міра. Учился и воспитывался в Императорском Александровском (Царскосельском) лицее, где в свое время учился А.С. Пушкин. Там же он впитал и любовь к поэтическому слову. Три родных сестры С. Бехтеева состояли фрейлинами Царского двора, и потому с юности он близко соприкасался с придворной жизнью и ее атмосферой. В дальнейшем верность Императорской Семье и приверженность монархии он сохранит в душе до конца своих дней. По окончании Лицея он поступил на службу в подшефный Ее Императорскому Величеству Кавалергардский полк, где получил офицерское звание.

Свой первый сборник стихов он издал в 1903 году. Книга эта вышла с посвящением матери Царя Николая II Императрице Марии Федоровне.

С началом Міровой войны С. Бехтеев служит в действующей армии и после получения ранения в голову попадает в Дворцовый лазарет, где удостаивается посещения Государыней Александрой Федоровной с Великими Княжнами. После лечения вновь отправляется на фронт и снова получает ранение – в грудь. Для лечения уезжает в начале 1917 года на Кавказ, в Кисловодск и Пятигорск. Там и застает его известие об отречении Государя.

В октябре 1917 года поэт, видя хаос беззакония и разгром прежней жизни, пишет пять стихотворений – "Россия", "Боже, Царя сохрани", "Верноподданным", "Святая ночь" и легендарная "Молитва", ставшая затем широко известной в Советской России. Через графиню А.В. Гендрикову эти стихи удалось передать в Тобольск Царской Семье, для которой они стали большой моральной поддержкой.

Со стихотворением "Молитва", была связана удивительная мистическая история. Дело в том, что во время расследования Комиссией Н.А. Соколова преступления в Екатеринбурге автограф "Молитвы", сделанный рукой Великой Княжны Ольги, был обнаружен в книге, подаренной ей матерью – Императрицей Александрой Федоровной (на книге сохранилась надпись: "В. К. Ольге. 1917. Мама. Тобольск"). По этой причине долгое время авторство "Молитвы" приписывалось царевне Ольге и в советское время "Молитва" даже публиковалась под ее именем. Эта история и впрямь выглядела очень правдоподобно: царевны при их кротости перед своей гибелью действительно могли молить Господа о прощении их мучителей.

Владыка міра, Бог вселенной!
Благослови молитвой нас
И дай покой душе смиренной
В невыносимый, смертный час.

И у преддверия могилы
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы
Молиться кротко за врагов!

Сознавая свой офицерский долг служить гибнущей Отчизне, Сергей Бехтеев в 1918 г. вступает в Добровольческую армию, становится участником первого "Ледяного" 80-дневного похода. В ней он воюет с 1918 по 1920 год, публикуясь в некоторых военных газетах. Свой долг Сергей Бехтеев исполняет до конца, разделив все тяготы и скорби с Белым воинством. В рядах Белой армии поэт отступает в Крым. В ноябре 1920 года он навсегда покидает Россию, со множеством русских изгнанников отплыв на пароходе из Керчи в Турцию.

Найдя затем вместе с врангелевскими частями прибежище в Сербии неподалеку от г. Нови Сад, С.С. Бехтеев становится активным участником общественной жизни русской эмиграции. Он избирается председателем новисадского отделения Русского национально-монархического союза, пишет статьи, редактирует и издает монархические газеты. Свою гражданскую лирику он объединяет в сборник "Песни русской скорби и слез", который выходит в свет в Мюнхене в 1923 году. В 1925 году выходит его автобиографический роман "Два письма"; в нем он с болью говорит о причинах поражения Добровольческой армии. Любовная лирика Бехтеева вошла в книгу "Песни сердца", изданную в Белграде в 1927 году. Но главный мотив поэзии Бехтеева – это, конечно, трагедия России, измена Царю ближнего окружения, предательство интеллигенцией и русским дворянством белой идеи и надежда на воскрешение великой Империи.

В конце 1929 года С.С. Бехтеев переехал во Францию и поселился в Ницце, где и провел все свои оставшиеся годы, состоя ктитором храма во имя Державной Иконы Божией Матери (на его средства и его трудами были устроены два иконостаса: Державной иконы Божией Матери и преп. Серафима Саровского). Здесь он тоже вошел в круг русских единомышленников, так как в Ницце находился один из монархических центров. В 1934 году здесь же был издан его сборник стихов "Царский гусляр". В 1949, 1950, 1951 и 1952 гг. вышли в свет четыре его книги, объединенные одним названием "Святая Русь" и ставшие полным собранием стихотворений.

Идея "За Веру, Царя и Отечество" настолько глубоко проникла в сознание поэта-монархиста Сергея Бехтеева, что никакие другие идеи, захватившие в то время Европу, и никакие другие события, происходившие в міре, уже не волновали его сознание. Даже Вторая міровая война никак не отразилась в его стихах, в которых он продолжал воспевать Россию, запечатленную его душой до революционной смуты. Все творчество Бехтеева – это неустанная, самозабвенная молитва за Святую Русь.

Скончался С.С. Бехтеев 4 мая 1954 года. Похоронен на русском кладбище в Ницце. На могильной плите сделана надпись: «Корнет. Лицеист Императорского Александровского Лицея 59 курса, царский поэт и офицер белой армии».

Время все расставляет по своим местам. Шелуха отпадает и превращается в прах. Но живое слово, за которым стоят честь и достоинство, как зеленая ветвь, пробивается сквозь любые нагромождения лжи и клеветы. Поэты Белой гвардии возвращаются на Родину своим блистательным творчеством. Они возвращаются к нам на века и уже никогда не уйдут из наших сердец.


Стихи С.С. Бехтеева

КРАСНОЕ ЗНАМЯ

Деньги и революция начертаны на
скрижалях этого презренного народа!
Веспасиан

Кровавое знамя! Крамольное знамя!
Эмблема разбойничьих грез!
В тебе сочеталось погромное пламя
С пучиной страданий и слез.

Тобой обманули лжецы-иудеи
Доверчивый ум христиан,
Назвав преступленье триумфом идеи
И правдой – коварный обман.

С тех пор под кровавой эгидой твоею
Рабочий, мужик и солдат
Шли братской войною, на радость еврею,
На пышные зданья палат.

И рушились в бездну великие троны,
И чернь, проклиная Христа,
Срывала порфиры, топтала короны,
Глумясь над святыней креста.

Міры преклонялись пред дьявольской силой,
И жизнь приносила ей дань;
И нагло алела над братской могилой
Кровавая, красная ткань.

Свершали преступное дело злодеи,
Сбывалась Иуды мечта.
Так мстили и мстят христианам евреи
За веру в ученье Христа.

Идут и проходят века за веками,
Враждует с народом народ,
И кровь христианская льется реками
За призрак сионских свобод.

И старых кумиров свалив с пьедестала
И капищем сделав свой храм,
Все золото міра рабами Ваала
Сдается еврейским ворам.

Проклятое знамя! Жидовское знамя!
Эмблема страданий и слез!
В тебе сочеталось погромное пламя
С коварством разбойничьих грез!



ЖИДОВИН

И много понтийских Пилатов,
И много презренных Иуд
Отчизну свою распинают,
Христа своего предают!..
Граф А.К. Толстой

По русскому вольному краю
Верхом на двуногом осле
Народный герой разъезжает
С проклятым клеймом на челе.

На нем пулеметные ленты,
Жидовский простой лапсердак,
Винтовка, ручные гранаты
И красный дурацкий колпак.

Он едет и в ведро и в стужу,
Он едет и ночью и днем.
Болтаются красные тряпки,
Бубенчики пляшут на нем.

Куда богатырь не приедет,
Везде ему царский почет.
Честит его хлебом и солью
Свободный российский народ.

Гогочут подростки и бабы,
Толпясь и вертясь вкруг него;
За штоф с самогонкой сажают
И слушают речи его.

И всюду сбирает он вече,
Сгоняя на площадь людей:
Зовет к грабежам и насилью
Во имя свободных идей.

Пророчит им рай коммунизма,
"Товарищам" счастье сулит,
Землей голытьбу наделяет,
Буржуям расправой грозит.

Смеется он нагло над верой,
Кощунство с святыней творит,
Насилует совесть людскую
И Бога открыто хулит.

Он злобу в толпе распаляет,
Он алчность плодит в торгаше
И будит свирепого зверя
В юродивой, темной душе.

Разносятся пьяные крики;
Гудит заунывный набат;
Идут обитатели хижин
Войной на владельцев палат.

Клокочет вражда вековая;
Беснуется пьяный народ;
Сбылись предсказанья Кагала –
Нет Бога, Царя и господ!

С торгов продается Россия;
Проклятьями дышат уста;
И вновь распинают евреи
На новой Голгофе Христа.

Хохочет злодей-самозванец,
Гарцуя на сером осле:
Теперь он хозяин всесильной
В святом златоглавом Кремле.

Колпак он бросает дурацкий,
Сломив векового врага,
И кажет бесовские знаки –
Залитые кровью рога.

И нагло кричит, издеваясь:
"Примите ж мою благодать,
Скорей батожьем добивайте
В крови распростертую Мать!

Ко мне, мои верные слуги,
Великая, вольная новь!
Из кубка железного пейте
Священную русскую кровь.

Забудьте величье и славу
Далеких, отживших времен,
Заветы народных героев
И память их светлых имен!"

Пирует жидовское племя,
Глумясь над святыней Креста,
Глумясь над распятой Россией,
Россией Царя и Христа!..



В ТЕ ДНИ

В те дни, когда мы все так низко пали,
Везде мне грезится священный Образ Твой
С глазами, полными божественной печали,
С лицом, исполненным небесной добротой.

Тебя жалеть я не могу, не смею:
Ты для меня по-прежнему велик.
Перед тобой, мой Царь, я вновь благоговею,
И больно мне глядеть на Твой державный лик.

Слепой народ, обманутый лжецами,
За чистоту души Твоей святой
Тебя клеймил постыдными словами
И казни требовал. Над кем же?.. над Тобой!

Не так ли пал и Царь коварной Иудеи,
Мессия истины, народная мечта?..
И Бога своего преступные евреи
Распяли на доске позорного Креста.

И Царь был осужден на пытки рабской казни,
Над Божеством глумился весь народ,
И люди-изверги убили без боязни
Того, Кто создал мір, моря и небосвод.

Но, победив в аду немые силы гроба,
Воскрес Господь и всем явился вновь.
Побеждена врагов чудовищная злоба,
И козни зла рассеяла Любовь…

Я верю в день священного возмездья.
Клятвопреступники, вас кара неба ждет!
Вас уличат в предательстве созвездья,
Над вами Солнце правды не взойдет.

И камни возопят от вашего злодейства,
Вас грозно обличит правдивая судьба
За низость ваших чувств, за гнусность фарисейства,
За клеветы восставшего раба…

Еще недавно так, пред Ним склоняя выи,
Клялися вы Его до гроба защищать,
И за Царя-Вождя, Хозяина России,
Вы обещали жизнь безропотно отдать.

И что же?! где слова? где громкие обеты?
Где клятвы верности, присущие войскам?
Где ваших прадедов священные заветы?
А Он, обманутый, Он твердо верил вам!

Он, ваш исконный Царь, смиреньем благородный,
В своей душе Он мог ли помышлять,
Что вы готовитесь изменой всенародной
России честь навеки запятнать!

Предатели, рожденные рабами,
Свобода лживая не даст покоя вам.
Зальете вы страну кровавыми ручьями,
И пламя пробежит по вашим городам.

Не будет мира вам в блудилище разврата,
Не будет клеветам и зависти конца;
Восстанет буйный брат на страждущего брата,
И меч поднимет сын на старого отца…

Пройдут века, но подлости народной
С страниц Истории не вычеркнут года:
Отказ Царя, прямой и благородный,
Пощечиной вам будет навсегда!



РУССКАЯ ГОЛГОФА

Сбылось предсказанье Мессии,
И "тьма" пересилила "свет"!
Явился Антихрист в России –
Кровавый тиран Бафомет.

Крамолой все царство объято,
Нет буйствам и распрям конца;
Брат поднял десницу на брата,
Сын поднял свой меч на отца.

И режутся русские люди,
И бьются два стана врагов;
От слез надрываются груди
У сирот-малюток и вдов.

Но дьявол не спит и не дремлет,
Он полон коварства и зол,
На Церкви он руку подъемлет,
И рушится Божий престол.

Справляют свой праздник злодеи,
Сжигая культуру в огне,
И новый удар иудеи
Готовят Христовой стране.

Народ обратился в лагуну,
Он прет из далекой глуши.
Китаец спасает коммуну,
Пируют в Кремле латыши.

Трепещут от стонов застенки,
За пыткою пытка спешит,
И выкрик неистовый: "К стенке!"
Из дьявольской пасти звучит.

Ликует Антихрист-Иуда,
Довольный успехом побед.
Свершилось вселенское чудо,
И царства христьянского – нет!

Гремит сатана батогами
И в пляске над грудой гробов
Кровавой звездой и рогами
Своих награждает рабов.

И воинство с красной звездою
Приняв роковую печать,
К кресту пригвождает с хулою
Несчастную Родину-Мать!



РОССИЯ

Была Державная Россия,
Была великая страна
С народом мощным, как стихия,
Непобедимым, как волна.

Но под напором черни дикой,
Пред ложным призраком "свобод"
Не стало Родины великой
Распался скованный народ.

В клочки разорвана порфира,
Растоптан царственный венец,
И смотрят все державы міра,
О, Русь, на жалкий твой конец.

Когда-то властная Царица,
Гроза и страх своих врагов,
Теперь ты жалкая блудница,
Раба, прислужница рабов!

В убогом рубище, нагая,
Моля о хлебе пред толпой,
Стоишь ты, наша Мать родная,
В углу с протянутой рукой.

Да будут прокляты потомством
Сыны, дерзнувшие предать
С таким преступным вероломством
Свою безпомощную Мать!



ВРАЖЬИ СИЛЫ

Не ищите спасенья в оружье людском
От гоненья, оков и тюрьмы.
Грозный бой наш ведем мы с незримым врагом,
С диким полчищем злобы и тьмы.

Оттого в этот страшный, томительный час
Так мучительна тяжесть креста,
Что весь ад сатаны ополчился на нас
За служенье заветам Христа.

Оттого мы и в міре страдаем одни,
Что бесовская грозная рать
Отомщает России за светлые дни,
За былую ее благодать.

Отомщает за веру горячих молитв,
За трезвон златоглавых церквей,
За борьбу безкорыстную жертвенных битв,
За премудрость и кротость Царей.



ЗА ЧТО?

Нам, русским, послан Крест тяжелый,
И мы должны его влачить
За грех чудовищной крамолы,
За то, что не хотели чтить.

В своей безсовестной гордыне,
Как непокорные сыны,
Нам Богом данные святыни
Благой и мудрой старины.

За то, что нехристям в угоду
Преступный замысел творя,
Себе мы прочили свободу
И свергли Ангела-Царя.

И тем, покрыв себя позором,
Дерзнули клятву осквернить,
За всех нас данную Собором, -
Вовек Романовым служить.

И вот за этот грех великий
Страдаем всюду мы теперь,
И Русью правит деспот дикий,
Безчеловечный, лютый зверь.

И долго будем мы томиться
Под нам ниспосланным Крестом,
Пока в душе не совершится
У нас великий перелом,

Пока от зол мы не очнемся,
И, приведя наш бунт к концу,
К Царю мы, каясь, не вернемся,
Как дети блудные к Отцу.



У КРЕСТА

Шумит народ, тупой и дикий,
Бунтует чернь. Как в оны дни,
Несутся яростные крики:
"Распни Его, Пилат, распни!

Распни за то, что Он смиренный,
За то, что кроток лик Его.
За то, что в благости презренной
Он не обидел никого.

Взгляни – Ему ли править нами,
Ему ли, жалкому, карать!
Ему ли кроткими устами
Своим рабам повелевать!

Безсилен Он пред общей ложью,
Пред злобой, близкой нам всегда,
И ни за что к Его подножью
Мы не склонимся никогда!"

И зло свершилось! Им в угоду
Пилат оправдан и омыт,
И на посмешище народу
Царь оклеветан… и… убит!

………………

Нависла мгла. Клубятся тени.
Молчат державные уста.
Склонись, Россия, на колени
К подножью Царского Креста!



МОЛИТВА

Посвящается Их Императорским Величествам
Великим Княжнам Ольге Николаевне и Татьяне Николаевне

Пошли нам, Господи, терпенье
В годину буйных, мрачных дней
Сносить народное гоненье
И пытки наших палачей.

Дай крепость нам, о Боже правый,
Злодейства ближнего прощать
И крест тяжелый и кровавый
С Твоею кротостью встречать.

И в дни мятежного волненья,
Когда ограбят нас враги,
Терпеть позор и униженья,
Христос, Спаситель, помоги!

Владыка міра, Бог вселенной!
Благослови молитвой нас
И дай покой душе смиренной
В невыносимый, смертный час.

И у преддверия могилы
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы
Молиться кротко за врагов!



ЦАРСКИЙ ЗВОНАРЬ

В колокол вещий ударил, как встарь,
Ночью Пасхальною царский звонарь.
Звоны торжественно в дали плывут,
Будят заснувших и громко зовут:

"Встань, поднимись, православный народ,
Кончился срок твоих горьких невзгод,
Кончились пытки гонимых рабов,
Нет больше казней, темниц и гробов.

Мы – благовестники дивных чудес,
Царь твой от смерти для жизни воскрес,
Ныне к тебе Он во славе грядет,
Богом наказанный, сирый народ.

Внял твой Господь покаянным мольбам;
Встань, поднимись и воскресни ты сам,
Слезы страданий и скорби отри –
Близится время Христовой зари!"

Гулко несется заутренний звон,
Будит упрямо заспавшихся он,
Но, погруженный в тревоги забот,
Спит непробудно плененный народ.

Спит наша Русь, отгоняя сквозь сон
В двери стучащийся радостный звон,
Вновь неспособная сердцем принять
Мира и веры былой благодать.

Редко во мраке блестят огоньки –
Это все те, кто к воскресшим близки.
Свечи затеплив, на Пасху Царя,
Бодро идут они, верой горя.



К РЫЦАРЯМ БЕЗ СТРАХА И УПРЕКА

Бьет наш последний, двенадцатый час!
Слышите голос, сзывающий нас,
Голос забытый, но голос родной,
Близкий, знакомый и нам дорогой.

Слышите вы этот властный призыв
Слиться в единый, могучий порыв,
грозную тучу крылатых орлов,
Страшных для наших исконных врагов.

Рыцари чести и долга, вперед!
Гибнет отечество, гибнет народ,
Стонет под гнетом родная земля,
Стонут и плачут леса и поля!

Время не терпит, страданье не ждет,
Вождь Венценосный вас громко зовет
В даль роковую, кровавую даль,
Где притаилась людская печаль…

Взденьте кольчуги, возьмите булат,
Крест начертите на золоте лат.
К битве священной готовясь скорей,
Смело седлайте ретивых коней!

Время не терпит, страданье не ждет,
Гибнет отечество, гибнет народ,
Гибнут святыни родных очагов
В яростном стане кровавых врагов.

Рыцари чести и долга, вперед!
Голос Державный нас снова зовет
В грозный, великий Крестовый поход.
Рыцари чести и долга – вперед!



ВЕРНОПОДДАННЫМ

Не унывай, не падай духом:
Господь рассеет царство тьмы,
И вновь прилежным, чутким слухом
Наш русский гимн услышим мы.

И снова наш Отец Державный
На прародительский Свой трон
Взойдет, как встарь, Самодержавный,
Сынов сзывая на поклон.

И в жалком рубище, нагая,
К стопам великого Царя
Падет в слезах страна родная,
Стыдом раскаянья горя!

И скажет Царь, в уста лобзая
Свою предательницу-дочь:
"Я все простил тебе, родная,
И Сам пришел тебе помочь.

Не плачь, забудь былые ковы;
С тобой я буду до конца
Нести твой крест, твои оковы
И скорбь тернового венца!"



СВЯТАЯ РУСЬ

Где ты, кроткая, православная,
Наша матушка Русь широкая,
Меж сестер славян сестра главная,
Светлокудрая, синеокая?

У тебя ли нет голубых морей,
Вековых лесов, поднебесных гор,
У тебя ли нет тучных нив-степей,
Городов и сел, веселящих взор?

Что ж стоишь в углу, пригорюнилась,
В жалком рубище, Русь державная,
Бровью черною принахмурилась,
Обнищавшая и безславная?

Нет парчи цветной на твоих плечах,
Нет венца Царей на твоем челе,
Грусть-тоска глядят у тебя в очах,
Сор-бурьян порос на твоей земле.

И вещает Русь, Русь убогая:
"Люди добрые, чужестранные,
Велика моя скорбь, и много я
Претерпела мук в дни желанные!

Изменила я Царю-Батюшке,
На гульбу пошла, врагом званная,
Я поверила воле-татюшке,
Продалась жиду, окаянная!

Обобрал меня душегубец-враг,
Истерзал мое тело белое,
Опоганил он мой родной очаг,
Загубил мое войско смелое.

Смолкла песня моя, песня вольная,
В дни кровавые, непогожие;
Не зовет молва колокольная
Люд молитвенный в Церкви Божии.

Вы скажите мне, где идти искать
Отца родного. Царя русского?
Исстрадалась я во крови плясать,
Под приказ-указ жида прусского.

И когда б Господь умудрил меня
Отыскать мое Солнце Красное,
Я б пошла к Нему чрез моря огня,
Чтоб узреть Его лицо ясное.

И упала б я у Царя в ногах,
Перед ним склонясь сирым колосом,
И с святой мольбой и слезой в очах
Говорила б я горьким голосом:

Прости, Батюшка, прости родненький,
Дочь распутную, дочь разгульную,
За вину мою, грех мой подленький,
Да за речь мою богохульную.

В мятежах-боях я измаялась,
Наказал Господь меня, пленницу,
Во грехах своих я покаялась,
Прости, Батюшка, дочь-изменницу!"



Я ТВЕРДО ВЕРЮ

Я твердо верю – день настанет,
Пройдет пора кровавых смут,
И перед нами в вечность канет
Слепой и дикий самосуд.

Я твердо верю – близко время,
Когда обманутый народ
Стряхнет мучительное бремя
Всех преступлений и невзгод.

Я твердо верю – Русь Святая,
Как феникс, встанет из огня,
И вновь воскреснет жизнь былая
В лучах блистательного дня.



ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛ

На бой последний, бой кровавый
За честь и счастье всех племен
Зовет бойцов Орел Двуглавый
Под сени Царственных знамен.

Туда, где годы рушат веки,
Где бродит смерть среди степей,
Где льются огненные реки
В кровавом скрежете цепей.

Все ближе, ближе день великий!
И под немолчный звон церквей
В священный гимн сольются клики
Поднявших меч богатырей.

Воспрянь, ликуй, душа героя!
Пришла пора скорбей и зол.
Тебя зовет на праздник боя
Наш старый Царственный Орел.

Вперед! Победными стопами
Молитву жаркую творя,
Вперед – с заветными словами:
"За Русь, за Веру, за Царя!"

Воспрянь, народная стихия!
Проснись, угасший дух веков,
Стряхни, свободная Россия,
Вериги каторжных оков!

Сердца и мысли окрыляя,
Нас поведет в последний бой,
Очами грозными сверкая,
Герой с увенчанной главой.

И не сдержать волны народной
Ее испуганным врагам.
Россия будет вновь свободной,
И мір падет к ее ногам.

Уж близок день, не за горами
Давно желанная пора.
И грозно грянет над войсками
Родное русское "ура!"



http://www.rusidea.org/?a=25050403
Святые царственные мученики в свете истории и промысла Божия
+2
За войнами, революциями, крушениями царств – всеми политическими событиями внешней истории скрыто действуют законы духовные, – а в конечном счете, Промысел Божий относительно судеб народов и государств. Всякое иное объяснение причин революций 1905 и 1917 годов будет неполным и неточным. Несомненно одно: отход русского общества от Бога и Церкви навлек на Россию гнев Божий. Как и в многочисленных случаях богоотступничества древнего Израиля, о которых мы читаем в Библии, болезнь России обычными средствами уврачевана быть не могла. Ради вразумления и исправления Бог предавал израильтян в руки неверных; та же участь в начале ХХ века постигла и Россию.
Через Государя Николая Александровича, безупречно чистого, прекрасного человека, воля Божия явила себя в мире. Его судьба по самой своей сути была глубоко трагичной. Он родился в день святого Иова Многострадального и остро чувствовал, что жизнь его сходна с мученическим путем Иова. Поистине вещим было его знание своей участи. «У меня более чем предчувствие, – говорил он, – что я обречен на страшные испытания и что я не буду вознагражден за них на этом свете».
Начиная с поражения в русско-японской войне, за которой последовала революция 1905-1907 годов, умалившая власть Царя и развязавшая силы анархии и прямого зла, устои русской государственности расшатывались все сильнее и сильнее. «Мне не удается ничего, что бы я не предпринимал, – с горечью заключал Царь, – у меня нет удачи. Впрочем, воля человека так бессильна». Он догадывался, что в бедствиях России его субъективной вины нет: благо Родины было для него превыше всего, и он все, что было в его силах, делал для этого благо. Совесть Николая II перед Богом была чиста, но нравственные терзания его тем не менее достигали исключительной силы. И однажды – это было в первую русскую революцию – из глубины этого душевного страдания Царь произнес пророческие слова, совершенно точно указавшие на ту роль в невидимых судьбах России, которая была предназначена ему самим Богом. «Быть может, для спасения России нужна искупительная жертва, – сказал Государь. – Я буду этой жертвой. Да будет воля Божия». Произнеся это, Царь уподобился древним мученикам, свободно, не по принуждению предававшим себя на страдания за Христа.
Николай II в июле 1918 года был убит не просто как беспомощный, беззащитный человек: изумительное мужество его поведения, когда он, с больным сыном на руках, спускался в подвал Ипатьевского дома, и еще раньше, когда и он и Государыня отказались от эмиграции и побега, – все это говорит о том, что в их душах была святая готовность к жертвенному, христоподражательному страданию, которая выразилась в вещих словах, сказанных им более чем десять лет до того.

Св. мученик Царь Николай II
Когда в 1914 году Австро-Венгрия объявила войну Сербии, то Россия вступилась за маленький славянский народ. Так началась первая мировая – Великая война. В исторической памяти сербов до сих пор живо это событие; и если среди европейских народов кто-то еще испытывает любовь к России и русским, то это сербы. Но особенно велика любовь сербов к Николаю II, санкционировавшему вступление России в войну. Именно сербы начали почитание русского Царя как святого, ставя его наравне с великим святым Саввой Сербским. И именно в Сербии в среде русских впервые в 1938 году был поставлен вопрос о канонизации Царской Семьи.
Начало войны принесло русским успехи на фронте, и страну охватил ликующий патриотический подъем. Велика была помощь тыла фронту; Государыня и Царевны принимали в ней деятельное участие. Выучившись на сестер милосердия, они ежедневно по многу часов проводили в госпиталях. Царица с дочерьми Ольгой и Татьяной ухаживали за ранеными, сидели возле умирающих, доставляя страдальцам утешение. Государыня и Татьяна работали также хирургическими сестрами; несложно представить себе их мужество, выдержку и огромную христианскую любовь: помощь врачам при бесчисленных ампутациях конечностей раненых требовала, помимо умения, действительно великих нравственных сил. В огромный госпиталь был превращен и Зимний дворец. Здесь помимо того изготовлялись белье, теплая одежда и прочие необходимые фронтовикам вещи; вся эта работа была организована Государыней. Через нее также на фронт отправлялось множество Евангелий, иконок, крестов, которые раздавались воинам. Можно себе представить радость солдата, получившего такое благословение Царицы!

Свв. Великие Княжны Ольга и Татьяна
Но вскоре наступление наших войск остановилось, а потери стали увеличиваться. В общественных верхах – как в ставке, так и в столице – началось брожение. Неудачами на фронте воспользовались революционеры, развернувшие свою пропаганду на фронте и в тылу. Немцы быстро продвигались к центру России; в этих условиях, желая поднять дух войск, Государь возложил на себя верховное командование и переехал в ставку, располагавшуюся в Могилеве. С ним на фронт выехал и Царевич Алексей.
Однако, воспользовавшись отсутствием Царя в столице, усилила свою деятельность оппозиционная аристократия. При дворе поговаривали о целесообразности дворцового переворота с возведением на трон Великого Князя Николая Николаевича. Оппозиционеры утверждали, что на пути победы России в войне стоят Царица и Царь; Николай Николаевич послал Государю телеграмму, умоляя его отречься от престола. Подобные же телеграммы прислали и большинство командующих фронтами. И когда в феврале 1917 года произошла революция, царское окружение заняло сторону временного правительства. Царя стали уверять, что только его отречение от престола спасет Россию. И Государь, перед лицом измены, пожертвовал собою, вняв этим голосам. После ночной горячей молитвы перед иконой он отрекся от престола; это случилось 2 марта. «Нет той жертвы, которую я не принес бы во имя действительного блага и для спасения России. Посему я готов отречься от престола», – такую телеграмму он дал председателю Думы.
Но после отречения произошло обратное тому, о чем говорили оппозиционеры: началось разложение народа, поддавшегося низшим страстям; с неудержимой быстротой Россия понеслась к гибели. Богом царская жертва была принята – но не в том смысле, какой имели в виду участники отречения: никакой немедленной внешней пользы от нее не было. Царь был тем мистическим началом, которое удерживало силы зла; теперь же ничто не препятствовало вступлению в мир антихристианской стихии...
Для Государя и его семьи началась новая эпоха: кончилась жизнь и началось житие, христианский подвиг. Царь со своими близкими оказался под стражей в Царском Селе. Уповали узники только на волю Божию, и Господь помогал им до конца сохранить душевный мир. Царю и его семье приходилось теперь терпеть унижения и издевательства со стороны охранников и прочих «новых» людей, окружавших их. 31 июля начался путь мучеников на Голгофу: они были выселены из своего дворца и отправлены в Сибирь.

Св. мученица Царица Александра
6 августа на пароходе «Русь» Царская Семья прибыла в Тобольск. «На душе так невыразимо больно за дорогую Родину, что объяснить нельзя», – эти слова Государыни из частного письма выражают душевное состояние всей семьи. Но члены ее держались бодро: их укрепляла вера, Церковь – Божественная благодать. Неопустительно они участвовали в богослужении; Царица с детьми пела на клиросе. В страданиях дух царственных мучеников возрастал и крепнул. «Путь Божий есть ежедневный крест», – выписала в свою тетрадь Царица слова св. Исаака Сирина. «Христиане должны переносить скорби и внешние и внутренние брани, чтобы, принимая удары на себя, побеждать терпением. Таков путь христианства», – по этой другой ее выписке (из св. Марка Великого) можно догадаться о самом сокровенном внутреннем делании страдальцев.
Накануне Пасхи 1918 года Царскую Семью разлучили. Из Москвы приехал от большевиков комиссар, который объявил Государю, что его увозят. Государыня решила сопровождать мужа; нравственные муки ее возросли до предела, т.к. ей пришлось расстаться при этом с больным Царевичем. С родителями поехала и Царевна Мария... Для всей семьи расставание было душевной пыткой.
Царская чета была задержана большевиками в Екатеринбурге. В начале мая сюда прибыли остальные члены семьи вместе с несколькими преданными слугами. Жить мученикам оставалось два с половиной месяца. Издевательства над ними стали еще изощреннее; но даже из озверевших охранников кое-кто внутренне склонился перед их христианскими кротостью и смирением.
В ночь на 17 июля произошло величайшее преступление: невинные, святые люди вместе с Божиим помазанником были зверски убиты. За три дня до злодеяния для Царской Семьи было совершенно богослужение. Когда запели молитву «Со святыми упокой...» мученики все как один неожиданно стали на колени. В тот день, по свидетельству очевидцев, они выглядели как-то необычно угнетенно. Словно предчувствуя близкий конец, они пропели погребальную песнь над самими собой... Роковой ночью за ними пришли, сказав, что их вывозят из города. Вместо того они были сведены в подвал; здесь стояло несколько стульев, и Государь с Наследником на руках сел посередине.

Свв. Царственные Мученики
Кроме Царской Семьи, тут находились доктор Е. Боткин и слуги. Ждали знака к отъезду, но вместо того в подвал вошел комиссар в сопровождении солдат. Комиссар – его фамилия была Юровский – объявил о предстоящем расстреле. Государыня успела перекреститься; она была убита сразу, одновременно с Государем. Царевич Алексей и Царевна Анастасия мучились дольше всех; первая пуля не принесла им смерти, и солдаты добили их ударами штыков. Погибли также доктор и трое слуг, по любви разделившие участь Царской Семьи. Святотатственное убийство это не было частным преступлением политического переворота: это был грех общий. До сих пор на России лежит тяжесть греха цареубийства.
Государь Николай II и его семья были носителями идеалов Святой Руси, идеалов Православия. В отличие от многих людей той эпохи – христиан лишь по имени – они принимали Православие всерьез. Они были Божиими избранниками, а потому людьми не от мира сего; в тогдашнем высшем обществе они были чужими. Истинные христиане, в мире они были гонимы; скорбный их путь был увенчан мученичеством. Ныне в сонме других русских угодников они предстоят Христу в молитве за Россию.

БЕЛЫЙ ПОХОД

Оттого высоки наши плечи,
А в котомках акриды и мед,
Что мы, грозной дружины предтечи,
Славословим крестовый поход.

Оттого мы в служеньи суровом
К Иордану святому зовем,
Что за нами, крестящими словом,
Будет воин, крестящий мечем.

Да взлетят белокрылые латы!
Да сверкнет золотое копье!
Я, немеркнущей славы глашатай,
Отдал Господу сердце свое...

Да приидет!... Высокие плечи
Преклоняя на белом лугу,
Я походные песни, как свечи,
Перед ликом России зажгу.

- Иван Савин
(поэт русской скорби)

Яндекс.Метрика